— Вы очень её любили? — тихо спросила Елена, подходя ближе и осторожно касаясь плеча по... — 4 августа 2026 г. в 06:51:22.862
— Вы очень её любили? — тихо спросила Елена, подходя ближе и осторожно касаясь плеча пожилой женщины. — Это же мой единственный ребёнок, — обречённо ответила Инна Сергеевна, вытирая слёзы. — Скучаю по ней каждый день и жду, что однажды откроется дверь и войдёт моя Тома. Столько лет прошло, но я до сих пор помню нашу последнюю встречу до мельчайших подробностей. Томочка была беременна от этого тирана, своего мужа. О, такой страшный человек, буквально не давал ей дышать свободно. А у моей дочери был особый талант извлекать деньги буквально из всего, она построила успешный риэлторский бизнес. А потом просто исчезла. Я всегда верила, что дочка обрела где-то счастье, но теперь уже не знаю, что и думать. — Мне кажется, она вас тоже любила, — вздохнула Елена, сжимая хрупкую морщинистую ладонь пожилой дамы. — Посиди со мной, — попросила Инна Сергеевна, успокаиваясь. — И принеси, пожалуйста, альбом с полки. Покажу тебе свою любимую девочку, которую так несправедливо потеряла. Елена подала хозяйке дома тяжёлый альбом в кожаном переплёте, потом очки с очень толстыми стёклами. Она видела, как Инна Сергеевна исподтишка косится на её профиль, и ей безумно хотелось обнять пожилую женщину и воскликнуть, что, возможно, она и есть её внучка. Но приходилось молчать, пока всё это было лишь смутными догадками. Однако, глядя на старые снимки, приходилось признать очевидное: они с пропавшей Тамарой были удивительно похожи. — Томочка, ты скучаешь по мне? — тихо произнесла хозяйка, словно впав в забытьё. Её взгляд был устремлён на Елену, и та не посмела молчать. — Конечно, каждый день, — прошептала помощница, не в силах выдержать эту пронзительную тишину. Лицо Инны Сергеевны просветлело, на нём появилась мягкая, счастливая улыбка. И в этот самый момент в комнате появилась Надежда. Её глаза метали молнии в адрес Елены, а на губах застыло недовольное выражение. — Вам же спать давно пора, — буркнула она, обращаясь к хозяйке. — Весь режим нарушили, лекарство не пили, а Елене полно работы, нечего её отвлекать. — Да ладно, Надечка, приму я сейчас лекарство, — мягко, но твёрдо ответила Инна Сергеевна. — А Елену не прогоняй, я с ней в библиотеку пойду. Пусть прибирается, а я посижу, подышу книгами. Мне это всегда помогало успокоиться. — Ой, да там пылища хоть противогаз надевай, — возмутилась Надежда. — Астма ваша снова даст о себе знать, потом опять лечить вас будем. — Надежда, пока я здесь хозяйка, — неожиданно твёрдо заявила Инна Сергеевна, и в её голосе послышались стальные нотки. — А ты давай-ка лучше на кухню иди, займись своими делами. — Ну, дело ваше, — буркнула явно недовольная домоправительница, но споры свои оставила и вышла, громко хлопнув дверью. Елена провела с хозяйкой почти весь день. Временами Инна Сергеевна забывалась и начинала говорить с ней как с дочерью, рассказывая о её детстве, о первых шагах и школьных успехах. И в эти самые моменты Елена ощущала себя обманщицей, самозванкой, присвоившей чужую семью. Но в то же время что-то подсказывало ей, что их встреча не случайна, ведь эта женщина вполне могла оказаться её родной бабушкой. Вечером, когда Инну Сергеевну искупали и уложили в широкую постель с пуховой периной, Елену ждал разнос от домоправительницы. Копившая весь день раздражение, Надежда не сдерживала эмоций.