— Твой отец так красиво за мной ухаживал, что я не устояла, — продолжила Евгения, глядя... — 6 сентября 2026 г. в 05:15:02.856
— Твой отец так красиво за мной ухаживал, что я не устояла, — продолжила Евгения, глядя в одну точку, словно погрузившись в прошлое. — Я полюбила его. Но он никогда, слышишь, никогда не любил меня по-настоящему. У него была единственная любовь — какая-то хиппи, девушка из бедной семьи. Он до сих пор хранит её фотографию в своём кабинете, я знаю. — Мать снова тяжело вздохнула, и в этом вздохе было столько боли, что у Таи сжалось сердце. — Я узнала об этом, когда была беременна тобой. Тогда я подумала: «Ничего страшного, я смогу его переломить, он полюбит меня, я стану для него самой важной». Я была умницей, ты не поверишь, научилась быть актрисой, никогда ему не перечила, всегда поддерживала. Но со временем он стал всё больше отдаляться от меня. — Мам, ты можешь не рассказывать, если тебе так тяжело, — прервала её Тая, не в силах видеть страдания матери. Она не хотела ворошить прошлое, которое приносило столько боли. — Нет уж, раз начала, расскажу до конца, — упрямо сказала Евгения. — Он перестал заходить ко мне в спальню, стал ночевать в своём кабинете. Я как-то заглянула туда ночью, а он спал на столе, на том самом столе, где лежали её фотографии. Мы давно уже не живём как муж и жена, даже не пытаемся. Вот единственная моя радость — магазины, красота, уход за собой. Вот так вот мы и живём. Для Таи всё стало на свои места. Теперь она поняла, почему мать стала такой холодной и равнодушной. Это была защита, маска, которую она надела, чтобы выжить в этой семье, где её не любили. И во всём этом был виноват отец. Ужасно было представить, что мама любила его искренне, честно, любила так, как не любила никого в своей жизни. Впервые в жизни Тая увидела её со слезами на глазах — настоящими, искренними слезами. А отец… он ведь тоже любил, но другую. Как же страшно жить и знать, что твой любимый человек не отвечает тебе взаимностью, не ценит, не любит, а просто использует как удобный социальный элемент, как часть своего имиджа. Тая сразу же вспомнила Сеню и с новой силой почувствовала, как же она по нему скучает. — Но почему ты не уйдёшь от папы? — спросила Тая искренне. — Ты же красивая, умная, ты найдёшь свою любовь. Жизнь не заканчивается на одном человеке. — Ей было до слёз жаль мать, которая столько лет страдала в одиночестве. — Ты можешь не поверить, но я до сих пор его люблю, — ответила Евгения, и в её голосе прозвучала такая безнадёжность, что Тае стало страшно. — Я нарочно делаю вид, что мне всё равно, что я безразлична ко всему, кроме шопинга, но внутри я всё ещё надеюсь. Надежда в моём сердце не угасла до сих пор. — Мамочка, успокойся, — сказала Тая, подходя к матери и обнимая её. — Поговори с ним. Расскажи ему всё, что чувствуешь. Может быть, он одумается. — Нет, — категорично ответила Евгения. — Только не это. И ты ему ничего не говори, слышишь? Ты должна мне пообещать. — Почему? — удивилась Тая. Она всегда считала, что все семейные проблемы возникают именно потому, что люди не умеют быть честными друг с другом. — Если ты любишь, стоит попробовать. — Это абсолютно бессмысленно, — мать покачала головой. — Я уже давно смирилась со своей участью, и вряд ли что-то изменится. Он меня никогда не полюбит. Евгения впервые за последние двадцать лет была настолько открытой и откровенной со своей дочерью. Всё это время она играла свою роль — беспечной светской львицы, увлечённой только внешним видом. Когда-то это была игра, которую она навязала себе, но со временем маска приросла к лицу, и игра стала обыденностью.