— Ваня!
— Ваня! Дарья бросилась к мальчику. — Не паникуй, я здесь. Она одним рывком вздёрнула задыхающегося мальчишку наверх и встала за его спиной, широко расставив ноги. — Наклонись вперёд, — скомандовала она, затем обхватила его руками чуть выше талии, сжала правую руку в кулак и прижала большим пальцем к животу ровно посередине между пупком и рёберной дугой, левой рукой крепко накрыла свой кулак. Раз — она сделала резкий мощный толчок внутрь-вверх. Мальчик дёрнулся, но звук остался прежним, сиплый безвоздушный хрип. — Давай, Ваня, давай. Два. Второй толчок ещё сильнее. В эту секунду стеклянная дверь террасы распахнулась. На крыльцо выбежали Юлия, Олег и Роман. — Ты что делаешь с моим сыном? — закричала Юлия, увидев в полумраке, как Дарья трясёт её ребёнка. — Отпусти его, дрянь! Дарья не слышала её. Весь мир сузился до синеющего лица мальчика. — Три. Она вложила в этот толчок под диафрагму все оставшиеся силы, всю свою ярость и отчаяние. С громким влажным звуком крупная леденцовая карамель вылетела изо рта Вани и упала в сугроб. Мальчишка издал всхлип, жадно втягивая ледяной воздух в освобождённые лёгкие. Его колени подогнулись. Дарья подхватила ребёнка, опускаясь вместе с ним на снег, и прижала к себе. Ваня вцепился в рукав её платья мёртвой хваткой и зарыдал, содрогаясь всем телом. Юлия сбежала по ступенькам, упала на колени в снег и подползла к сыну. — Ванечка, Ванечка, мальчик мой. Она отнимала его от Дарьи, ощупывая лицо и шею. — Что случилось? — Он подавился. — Голос Дарьи был ровным и совершенно бесстрастным. Она поднялась на ноги, отряхивая снег с колен. — Полная обструкция дыхательных путей. Ещё минута — и была бы гипоксия мозга. Вызовите скорую, пусть осмотрит горло. Возможно, микротравмы слизистой. Олег стоял у беседки белый как мел. Он переводил взгляд с плачущего сына на Дарью. Роман в два шага преодолел расстояние между ними, стянул с себя пиджак и накинул на её дрожащие плечи. Он смотрел на Дарью с благоговением и ужасом от осознания того, что только что произошло. — Мама, я не мог дышать, — всхлипывал Ваня, уткнувшись в её шею. — Тётя Даша меня спасла. Мама, не ругай её, пожалуйста. — Не буду, сынок, не буду. Юлия плакала навзрыд, прижимая его к себе. Вся её спесь исчезла. Осталась лишь до смерти перепуганная мать. Ваня поднял на Дарью заплаканные глаза. Его губы шевельнулись, будто он хотел что-то сказать, но не решался. — Мама, я… я должен… — Молчи, — оборвала его Юлия и крепче прижала к себе, а потом посмотрела на Дарью.