— Мам, а спой ту песню? Ну, которую ты под гитару пела на встрече выпускников, когда вы...
— Мам, а спой ту песню? Ну, которую ты под гитару пела на встрече выпускников, когда вы с папой только поженились. Ирина удивилась. — Ты-то откуда про неё знаешь? Я её сто лет не пела. — А тётя Оксана из травмпункта рассказала, — хитро прищурилась Полина. — Спой, мам. Ну, пожалуйста, ради меня. Ирина согласилась. Ну а Полина втайне от мамы лично пригласила Артёма в зал, вручив ему билет в третий ряд. Концертный зал оказался полон. Ирина вышла на сцену в простом светлом платье, села на высокий барный стул, взяла в руки гитару. В зале погас свет, оставив лишь луч софита на ней. Она ударила по струнам и запела. Это была старая, красивая песня о надежде и о любви, которая приходит не вовремя, но спасает навсегда. Её голос, глубокий, бархатный, так и летел над залом. И вдруг, подняв глаза, она увидела Артёма. Он сидел абсолютно прямо, не шевелясь, смотрел на неё, не отрываясь. И Ирина увидела, как в полумраке зала по его бороде протекла блестящая дорожка слёз. Он же их не замечал, а словно снова оказался там, пятнадцать лет назад, на той самой школьной встрече, когда впервые по-настоящему влюбился в чужую жену. Ирина пела эту песню только для него. После концерта коридоры дома творчества опустели. Артём ждал её выхода, подошёл, взял за руки. Гитара в чехле стукнула его по ноге, но он не обратил внимания. Он говорил тише обычного, и слова давались ему с трудом. — Я тогда на десятилетие выпуска смотрел на тебя и думал: «Господи, вот бы мне такую жену». А потом Денис накричал на тебя, и я понял: «Мне такое счастье не светит. Ведь я обычный кладовщик, а ты была как птица». Ирина смотрела в его глаза, и сердце пело громче, чем на сцене. Она устала ждать и решила сделать шаг первой. — Месяц уже был, — она мягко коснулась его щеки, стирая высохший след от слезы. — Месяц мы уже попробовали. Можно теперь без срока, навсегда. И он прижал её к себе так крепко, что у неё перехватило дыхание, а потом нежно поцеловал. И вот через год одиннадцатый «Б» собрался снова. После той памятной встречи в «Берёзке» одноклассники решили сделать традицию и видятся каждый год, чтобы не терять друг дружку. Срок условно-досрочного освобождения у Артёма к этому времени официально истёк. С него сняли все ограничения. Ему больше не нужно было спешить домой к десяти. В тот вечер двери кафе распахнулись, и Артём Савельев вошёл в зал. Он шёл не один. Под руку держа Ирину, на безымянном кольце которой ярко блестело обручальное кольцо. Рядом шла улыбающаяся Полина, за ними Галина Сергеевна, которая теперь всем соседкам и знакомым с гордостью рассказывала про своего старшего инженера. Ещё был Максим со своей женой и дочкой. Людмила Петровна, бывшая свекровь, сидела с ними за одним самым почётным столом. Они стали одной большой, очень странной, но невероятно крепкой семьёй. Ну а под столом у ног Полины, положив морду на лапы, лежал Бублик, уже большой, лохматый пёс с белым пятном на груди. Одноклассники, смеясь, тайком передавали ему кусочки шашлыка под скатертью. Полина же, болтая с Оксаной из травмпункта, громко на весь стол рассказывала историю появления Бублика. — А потом лёд так затрещал, но папа Артём не испугался, лёг на лёд и пополз, и вытащил его из самой воды. Девочка впервые назвала его так при всех. Папа Артём. Он же, разговаривавший с Романом Смирновым, сделал вид, что не расслышал. Но Ирина видела, как он, отвернувшись, быстро смахнул слезу, а потом весь вечер улыбался.