Наследник решил поглумиться над деревенской дояркой в ресторане. А она приехала под рук...
Наследник решил поглумиться над деревенской дояркой в ресторане. А она приехала под руку с директором банка (часть 3) Демид засел за отчётность, подключившись к интернету, а за столом напротив Тася вносила в свой компьютер какие-то данные. Он бросал на неё заинтересованные взгляды, но девушка явно была больше увлечена своей работой, и к ночи данные были внесены. И вот тут Демида ждал неожиданный момент. Отчётность на сайте, сводки Эдуарда и в журнале различались. Ферма сдавала намного больше молока, но треть куда-то исчезала по пути. Демид понимал, кража происходит не по вине фермы. Он ничего не сказал тёте Клаве, но решил разобраться в этом и сохранил на компьютере все данные. А на следующий день в обеденный перерыв вновь вошёл в директорию холдинга, только уже под своим именем. И вскоре выяснилось, что часть продукции сразу после фермы перепродавалась какой-то сторонней фирме, причём по бросовой цене, как испорченное сырьё. Ну а дальше тот посредник реализовывал молоко с хорошим наваром, как от частных поставщиков. Несмотря на то, что половину занятий в своём финансовом университете он прогуливал, кое-что в бизнесе Демид понимал и довольно быстро навёл справки. Учредитель фирмы-прокладки носил одну фамилию с Эдуардом и оказался его дальним родственником. А совладельцем этого сомнительного предприятия был отец Родиона. — Ты что такой смурной-то? — заглянула тётя Клава в кабинет. — С отчётностью всё плохо. Нашёл кое-что, — вздохнул он. — И вот теперь не понимаю, кому тут верить-то можно. — Да, отец знал, что ты разберёшься, — неожиданно погладила его по голове тётя Клава, как маленького. — Он и сам переживал, отчётность мою поднял, её два шкафа тут, всё перекопал, сидел, сводил циферки. А почти 2 месяца назад, в последний раз, когда был, письмо мне это оставил. Просил тебе вручить в день вступления в наследство, если вдруг сам не приедешь. — Мне кажется, холдинг в последние 2 года, как заболел отец, систематически доводили до банкротства, — сказал Демид. — И делали это люди, которым папа, кажется, доверял. Ну а он из-за бесконечных больниц просто не справился с ситуацией. Может и мачеха была тут замешана. — Нет, её не надо впутывать, — попросила тётя Клава. — Аркадий любил её. — Да вам-то откуда знать, — возмутился Демид. — Виделись с отцом раз в 100 лет, а рассуждаете так, будто постоянно общались. Отсюда из деревни что виднее, кто кого любил. — Зря ты так. Я всё-таки жизнь прожила, — вздохнула тётя Клава. — Всякое повидала, и скорбящую, искренне женщину от весёлой вдовы отличить способна. Ты бы и в другом месте своих врагов искал, а никак не в доме отца. Демид поднялся и быстрым шагом вышел из кабинета. До вечера он привычно уже чистил стойло, а потом разгружал привезённый силос. Ферма постепенно заготавливала корм на зиму. Демид раньше не знал, насколько сложно устроена здесь работа, и теперь видел, что этот бизнес тоже существовал по определённым законам. Всё было взаимосвязано и держалось на хрупких плечах тёти Клавы. Ему до неё было, конечно, далеко. Несколько дней он ходил молча, погружённый в свои мысли. Ведь скоро истекал месяц того дня, как он просил отсрочку на размышление. Подходил срок очередного внесения платежей в банк. А брать деньги было попросту неоткуда. Если только с одной фермы продавали треть молока за бесценок, то для всего агрохолдинга такие масштабы были просто убийственными. Поэтому-то они и работали в убыток. В один из вечеров Демид привычно вышел из коровника и остолбенел. Возле правления стояла знакомая алая машина. На такой ездила его мачеха. Дверь распахнулась, и оттуда вышла Лидия в ярких жёлтых резиновых сапожках и смешной куртке с котятами.