ПОЛЕВЫЕ ЦВЕТЫ. Глава 1 — 7 июля 2026 г. в 03:28:34.430
ПОЛЕВЫЕ ЦВЕТЫ. Глава 1 Автобус остановился у обочины, и водитель крикнул в салон: «Берёзовка! Кому надо, выходим!» Галина Андреевна подхватила сумку и шагнула на пыльную дорогу. Жара стояла такая, что асфальт, казалось, плавился под ногами. Впрочем, асфальта тут и не было. Просто утоптанная земля, растрескавшаяся от зноя, с пучками подорожника по краям. До материнского дома она дошла за семь минут. Считала шаги, как в детстве, когда возвращалась из школы и загадывала: если дойду ровно за четыреста шагов, значит, мама испекла пирог. Сейчас считать не хотелось. Сейчас хотелось поскорее всё закончить. Дом, который помнил Калитка скрипнула так, будто жаловалась. Галина толкнула её плечом и замерла на дорожке. Палисадник зарос. Мать всегда держала его в порядке: бархатцы ровными рядами, георгины у забора, а посередине, на круглой клумбе, что-нибудь яркое, праздничное. Астры или циннии. Теперь тут хозяйничал бурьян. Но вот что странно. Между сорняками, прямо у крыльца, торчал куст ромашек. Крупных, белоснежных, с тугими жёлтыми серединками. Они выглядели так, будто их посадили нарочно. – Ерунда, – сказала Галина вслух и поднялась по ступенькам. Дверь открылась легко. Замок она меняла два года назад, когда приезжала на похороны, и он ещё не успел заржаветь. Внутри пахло сухой древесиной и чем-то сладковатым. Не гнилью. Скорее, мёдом. Или сухими травами, которые мать развешивала пучками над кухонной дверью. Галина поставила сумку на пол и прошла в горницу. На столе, в старой глиняной вазе, стоял букет полевых цветов. Свежий. Васильки, клевер, несколько веточек тысячелистника и пара колосков. Вода в вазе была прозрачной, без зелёного налёта. Кто-то поставил этот букет совсем недавно. День назад. Может, два. Галина опустилась на стул и долго смотрела на цветы. Соседка Тамара – Тамара Степановна! – Галина стучала в дверь соседнего дома, обшитого выцветшим сайдингом. – Это я, Галя. Открывайте! Дверь распахнулась не сразу. Сначала за ней послышалось шарканье, потом звякнула цепочка, потом ещё одна. – Батюшки, – Тамара Степановна стояла на пороге в халате с подсолнухами, маленькая, сухонькая, с белыми кудряшками, похожими на одуванчик. – Галочка. Живая. – А что, были сомнения? – Ну как. Два года ни слуху ни духу. Я уж думала, может, и ты... Она не договорила, но Галина поняла. В Берёзовке люди исчезали тихо. Не уезжали, а именно исчезали: из писем, из звонков, из памяти. – Я по делу, Тамара Степановна. Скажите, вы в мамин дом не заходили? – Зачем мне? У меня свой есть, слава богу. – Там кто-то цветы поставил. В вазу. Свежие. Тамара прищурилась. Её глаза, бледно-голубые, водянистые, вдруг стали острыми.