– Претензий к тебе нет. Но мы обязаны оценить способность опекуна... — 15 июля 2026 г. в 04:52:11.127
– Претензий к тебе нет. Но мы обязаны оценить способность опекуна... – Она способна. Я здесь, живая, сытая и здоровая. Это её заслуга. Комиссия ушла через двадцать минут. Нина закрыла за ними дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось так, что слышала его в ушах. Галина Фёдоровна стояла в коридоре, маленькая, в своём выцветшем халате, и теребила пуговицу. – Они заберут тебя? – спросила она тихо. – Нет. Никто меня не заберёт. – Правда? – Правда. Галина Фёдоровна кивнула и пошаркала на кухню. Через минуту оттуда послышался звук, с которым она ставила чайник на плиту. Щелчок. Шипение газа. Привычные звуки привычной жизни, которая висела на волоске. Человек из прошлого В мае, за месяц до ЕГЭ, Нина решила сделать то, что откладывала четыре года. Найти Павла Андреевича Лемешко. Интернет, как обычно, был медленный. Но ей хватило. Поиск по сайту армавирской больницы ничего не дал. Нина позвонила в регистратуру. – Лемешко? Нет, у нас такого нет. – Он работал в девяносто шестом. Реаниматолог. – Девушка, с девяносто шестого года полсостава сменилось. Попробуйте позвонить в совет ветеранов медицины. Нина позвонила. Женщина на том конце провода, хрипловатая и неторопливая, долго шуршала бумагами. – Лемешко, Лемешко... Павел Андреевич? Есть такой. Ушёл из больницы в две тысячи пятом. Переехал, кажется... Сейчас, минуту. Минута превратилась в пять. Нина стояла у окна, прижимая телефон к уху, и смотрела, как Галина Фёдоровна поливает герань на подоконнике в кухне, видная через дверной проём. – Записывайте, – сказала женщина. – Станица Отрадная. Это сто километров от вас. Он там фельдшером работает. Или работал. Давно не обновляли данные. Нина записала. В субботу она села на рейсовый автобус до Отрадной. Билет стоил триста двадцать рублей в одну сторону. Дорога заняла два с половиной часа по разбитой трассе, через поля подсолнечника и пыльные хутора. Отрадная оказалась большой станицей, тысяч на двенадцать жителей, с одной центральной улицей, рынком, двумя церквями и зданием фельдшерско-акушерского пункта на окраине. Нина нашла ФАП по навигатору в телефоне. Одноэтажное здание, белёные стены, крыльцо с железными перилами. На двери табличка: «Режим работы: пн-пт, 8:00-14:00». Суббота. Закрыто. Нина села на ступеньку крыльца. В кармане лежал бутерброд с сыром, который она сделала утром. Достала, развернула. Сыр подтаял, хлеб размяк. Но она ела, потому что не завтракала, а до обратного автобуса ещё четыре часа. – Тебе помочь чем-то? Мужчина стоял у калитки соседнего двора. Невысокий, лет шестидесяти пяти, в клетчатой рубашке и резиновых сапогах, с лопатой в руках. Лицо загорелое, с глубокими морщинами, как у человека, который проводит много времени на воздухе. – Мне нужен Павел Андреевич Лемешко. Он здесь работает? – Работает, работает. Уже двенадцатый год. А ты кто? – Я... Нина. Нина Савельева. Мужчина посмотрел на неё с любопытством, воткнул лопату в землю и вытер руки о штаны. – Я Павел Андреевич. Нина так и осталась сидеть. С бутербродом в руке, с открытым ртом, не в силах поверить, что это оказалось так просто. – Вы меня спасли, – сказала она. – В девяносто шестом. В Армавире. Я была... в коробке.