ТЕНИ СТАРОГО ТЕАТРА
ТЕНИ СТАРОГО ТЕАТРА Глава 2 Нелли Фадеевна Бархатова встретила их в халате цвета спелой сливы, с таким видом, будто это не следователи пришли, а поклонники, опоздавшие на двадцать лет. Волосы у неё были выкрашены в тёмно-рыжий, на пальцах блестели перстни, а голос оставался таким, каким бывает у людей, всю жизнь говоривших со сцены: низкий, певучий, с ровной грудной вибрацией. – Проходите, мальчики, проходите. Только обувь снимите. Паркет у меня старый, ещё довоенный. – Мы ненадолго, – сказал Злобин. – Все так говорят. А потом сидят до ночи. Квартира была заставлена так, будто хозяйка боялась пустоты. Театральные афиши, фотографии в рамках, веера, шляпные коробки. Пахло лавандой и старой пудрой, и этот запах вдруг напомнил Злобину бабушкин сундук. – Нелли Фадеевна, – сказал он, садясь на край кресла, – мы расследуем смерть Петра Васильевича. – Знаю, милый. Светочка звонила. – Она промокнула глаза кружевным платочком, но слёз, кажется, не было. – Бедный Петенька. Он ведь и мальчиком таким был, настырным. Всё доказать хотел. – Что доказать? – Что он честный. Вот что. Знаете, в театре ведь как? Кто умный, тот молчит. А кто честный, тот страдает. – Вы помните девяносто шестой год? – осторожно спросил Малышев. Она подняла брови, и в этот момент Злобин увидел её молодой, на сцене, в свете рампы. – Конечно, помню, – сказала она. – Как же не помнить. Лёвочка Таранов, красавец, ему тридцать два года тогда было. Игорёк Бесков, весёлый, на гитаре играл. И Верочка, девочка совсем, двадцать три. Они были лучшие. И они пропали. – Как это произошло? – В три месяца. Лёвочка в октябре, Игорёк в ноябре, Верочка в декабре. Директор сказал, уехали на гастроли. Мы поверили. А потом афиша снята, зал закрыт, и всё. – Вы не искали их? – Искали, милый. Светочка искала. Заявления писала. А потом ей сказали: девочка, не лезь, голову сломаешь. И она замолчала. – Нелли Фадеевна вздохнула. – Знаете, она ведь с тех пор не такая стала. Сжалась. Как птичка. – А знаки на стенах? – спросил Злобин. – Круг, треугольник, крючок? Нелли Фадеевна замерла. Платочек повис в её пальцах. – Откуда вы знаете про знаки? – прошептала она. – Сегодня утром нашли. На сцене. Она медленно встала, подошла к шкафу, достала шкатулку и открыла её. Внутри лежал выцветший блокнот в клеёнчатой обложке. – Это Лёвочкин, – сказала она тихо. – Он мне оставил перед тем, как пропал. Говорил: Нелечка, если со мной что случится, отдай тому, кто спросит про метки. Злобин взял блокнот двумя пальцами, как берут вещь, которая может рассыпаться. На первой странице были те же знаки. Девять штук. Рядом аккуратным почерком: «Кладовые под сценой. Беляев меняет замки по ночам». – Почему вы тридцать лет молчали? – спросил Малышев. – Потому что я боялась, – просто ответила она. – Старая стала, а страх остался. Ноутбук Орлова нашли в его квартире, в кабинете, среди книг. Малышев разложил его на кухонном столе и долго сидел над ним, не поднимая головы. Злобин успел сварить кофе, помыть чашки и просмотреть рукописи на подоконнике, а капитан всё сидел над ноутбуком – Алексей Сергеевич, – сказал он наконец, – тут папка. Зашифрована. – Взломаешь?