В это же время подполковник Злобин сидел в своем кабинете, разложив перед собой докумен...
В это же время подполковник Злобин сидел в своем кабинете, разложив перед собой документы. Копии завещаний — старого и нового, медицинская карта Веры Александровны, заключение экспертизы о ее состоянии на момент подписания нового завещания. На столе лежали две лупы — обычная и с подсветкой, которую Злобин берег как зеницу ока. Он подвинул к себе оба завещания и начал внимательно сравнивать подписи. Даже невооруженным глазом было видно, что они отличались. В старом завещании подпись была четкой, с характерным росчерком в конце. В новом — более дрожащая, неуверенная. Но достаточно ли это для суда? Злобин потер переносицу. В голове гудело от усталости и мыслей о предстоящей встрече с дочерью. Он обещал забрать ее в воскресенье в кино, но Наталья прислала сообщение, что "у Лизы важная подготовка к олимпиаде" и встречу придется отложить. Как обычно. Всегда находился предлог. Телефон завибрировал. Звонил Малышев. — Алексей Сергеевич, я только что от соседки Климовой. Есть кое-что интересное, — в голосе стажера звучало плохо скрываемое возбуждение. Злобин слушал, делая пометки. Когда Григорий закончил рассказ о двух паспортах, подполковник хмыкнул: — Молодец, Гриша. Это серьезная зацепка. Возвращайся в управление, нужно поговорить с обеими сестрами еще раз. Сестры прибыли почти одновременно, и Злобин усадил их в одном кабинете, разделив столом. Елена Сергеевна сидела прямая как струна, то и дело бросая презрительные взгляды на сестру. Ирина, женщина помоложе, с усталым лицом и следами былой красоты, нервно теребила ремешок часов. — Дамы, у нас появились новые обстоятельства, — начал Злобин. — Кто-то из вас посещал нотариуса с паспортом вашей матери перед составлением нового завещания. И подписи на документах не совпадают. — Это она! — воскликнула Елена, указывая на Ирину. — Я всегда знала, что она способна на подлог! — Не говори ерунды! — огрызнулась Ирина. — Ты сама не могла смириться с тем, что мама решила оставить квартиру мне. Это было ее решение! — Ее решение? — Елена горько рассмеялась. — После того, как ты накачала ее обезболивающими до полной невменяемости? Мама была не в состоянии решать что-то в последние недели! Злобин наблюдал за перепалкой, ощущая, как в воздухе сгущается напряжение. Малышев нервно постукивал ручкой по блокноту, явно чувствуя себя неуютно. Для него, выросшего в дружной семье, такая неприкрытая ненависть между родными людьми была в новинку. — Я хотя бы была рядом! — взорвалась Ирина, и ее глаза наполнились слезами. — А ты где была? Звонила раз в неделю и считала, что выполнила дочерний долг? Присылала деньги и думала, что этого достаточно? Мама нуждалась в заботе, а не в твоих чеках! Елена побледнела, но быстро взяла себя в руки: — Не тебе говорить о заботе. Всю жизнь только и делала, что тянула деньги из родителей. Помнишь, как выпросила у отца машину на свое двадцатилетие? А я копила на учебу сама! И потом этот скандал с дачей дяди Миши... — О боже, опять ты за старое! — Ирина закатила глаза. — Двадцать лет прошло, а ты все никак не успокоишься. Да, дядя оставил дачу мне, а не тебе. Смирись уже! — Потому что ты кружила вокруг него, как коршун, когда он овдовел! — Елена ударила ладонью по столу, заставив Малышева вздрогнуть. — Всегда одно и то же. Сначала обхаживаешь, потом получаешь свое. С мамой тот же сценарий!