– Нет, Настенька, нет… Она просто играла. Кукол своих сажала под яблоней. А я на минуту...
– Нет, Настенька, нет… Она просто играла. Кукол своих сажала под яблоней. А я на минуту отвернулась, вот честное слово, на минуточку! Чайник свистнул, я пошла выключить. Вернулась… а ее нет. Ни кукол, ни Кати. Только вот, – она протянула дрожащую руку, – вот ее маленький платочек, который она на куклу повязала. Упал, видимо. Я думала, она просто отошла, спряталась. Она любила так шутить. Но потом… потом я ее позвала, раз, два, три… а в ответ тишина. В ее голосе прозвучало столько отчаяния, что сердце Анастасии Петровны сжалось. Она понимала, что сейчас самое главное – успокоить Зинаиду Андреевну и попытаться вытянуть из нее каждую, даже самую незначительную деталь. – Зиночка, вспоминай. Какая одежда на ней была? – Курточка красная, – Зинаида Андреевна судорожно вздохнула. – И шапочка в полосочку, синяя с белым. Штанишки джинсовые. Кроссовки. «Красная курточка, – подумала Анастасия Петровна. – Это хорошо. Заметная. Если она заблудилась в лесу, ее легче будет увидеть.» Она снова оглядела собравшихся. Люди стояли, переминались с ноги на ногу, озабоченно переговаривались. Чувство беспомощности и тревоги передавалось от одного к другому, словно невидимая волна. – Так, – твердо сказала Анастасия Петровна. – Стоять здесь и ждать – не дело. Полиция приедет, будет заниматься своим делом. А мы, соседи, должны помочь. Николай Иванович, вы уже осмотрели участок? – Да, – ответил полковник. – От забора до забора. Ничего подозрительного. Калитка открыта. – А соседние участки? Пустые? – Большинство. У Волковых никого, у Петровых тоже. У Семеновых, кажется, их дочь приезжала на выходные, но она вроде уже уехала. – Значит, так. Мужчины, – Анастасия Петровна посмотрела на собравшихся мужчин. – Разбиваемся на пары. Один идет по дороге в сторону леса, другой – в сторону деревни. Осматриваем все канавы, кусты, заброшенные постройки. Зовем Катю. Женщины, – она обернулась к Маше и еще паре женщин, вышедших из домов. – Посмотрите еще раз на участках, на которых вы остались. Вдруг девочка где-то спряталась, заигралась. Или может, что-то обронила. Запах свежей выпечки, который обычно наполнял кухню Зинаиды Андреевны, сегодня казался неуместным и даже оскорбительным. Анастасия Петровна чувствовала, как нарастает нервное напряжение, словно струна, которую перетянули до предела. Она посмотрела на Зинаиду Андреевну, которая, услышав призыв к действию, чуть-чуть оживилась, но ее лицо по-прежнему оставалось серым. – Зиночка, – повторила Анастасия Петровна, – сосредоточься. Когда ты видела ее в последний раз? Чем она занималась? – Кукол своих сажала, – тихо пробормотала Зинаида Андреевна, – под яблоней. Она всегда там играет. У нее там свой маленький мирок. Я зашла… чайник… Вышла – нет ее. Кукол нет. Только вот… – она снова показала на смятый платочек. Анастасия Петровна подошла к яблоне, где, по словам Зинаиды Андреевны, играла Катя. Дерево было старым, с раскидистыми ветвями, под которыми даже в солнечный день царила приятная полутень. Земля под ним была усыпана опавшими листьями, которые уже успели подсохнуть и шуршали под ногами. Никаких следов детских игр. Ни оставленной игрушки, ни вырытой ямки, ни даже сломанной веточки. Это было странно. Обычно после Катиных игр оставался целый ворох улик: перевернутые камушки, обломки веток, следы от маленьких сапожек.