Шляпа
Шляпа Есть у нас в деревне небольшое фермерское хозяйство. С коровами управляются сами хозяева, а за лошадьми ухаживает конюх из соседнего села. Конюха я вижу часто: то верхом, то пешего. Невысокий, с выправкой и кавалерийскими ногами, отлично подогнанными под лошадиные бока, он восседает на мерно шагающей лошади или также размеренно, и округло, шагает рядом, ведя лошадь под уздцы. Одет он всегда так, как одеты все мужики, не сидящие в офисах: маскировочные штаны, берцы, кожаная куртка. Лицо его, испрещенное морщинами на скулах и вокруг губ, всегда безмятежно, невозмутимо и вполне соответствует определению «покер фэйс». Гордый профиль конюха и вьющиеся, с проседью, волосы, скрученные в хвостик на затылке, увенчивает шляпа, с металлическими заклепками и загнутыми, на ковбойский манер, полями. Он - никогда не здоровается со мной. С мужем – здоровается. Со мной – нет. Если нам с мужем случается встретить конюха где-нибудь по дороге и идти с ним в одну сторону, то я, будто шолоховский Нахаленок, пристраиваюсь сбоку к шагающим, как на войну, мужчинам, и заглядываю в лица, напрасно ожидая приветствия. Соседнее село, откуда Дмитрий шествует на работу, – на горе. А наш дом – под горой. Нам видно, кто спускается с горочки; а идущим сверху, видно нас: весь участок, как на ладони. То, что появившийся человечек на горе – наш конюх, мне понятно по шляпе. Выйду за калитку, и кричу уж вдогонку: «Здраав-ствууй-тее!» Как собачка каравану. А он идет себе молча. Только шляпа, кажется, иногда качнется. Когда конюх верхом, я всегда пугаюсь. Сижу дома, и вдруг, в окне – движение. Будто кто лезет через забор. Сердце холодеет и проваливается: «Ох, ты!» Смотрю - шляпа... Тулья, вдавленная посредине, загнутые поля - ритмично покачиваясь, движутся по заборному краю, как в кукольном театре: вверх-вниз, вверх-вниз. Потом появляется конюхов нос, подбородок, и всадник исчезает. А бывает, гуляю в огороде, дышу воздухом, и вздрагиваю от неожиданности: шляпа - над забором. Значит конюх – опять верхом. Молчит, как всегда. Согласиться с субординацией у меня никак не получалось. Однажды, задумала проверить совесть конюха. А заодно и слух. Приблизилась к шествующему мимо меня профилю в шляпе и громко, будто издалека, крикнула: «Здравствуйте, Дмитрий!» Профиль удостоил меня лишь безмолвным покачиванием шляпы. «Приучает здороваться первой» - решила я. Потом я проверяла, что будет, если не здороваться совсем. На душе мирно не стало... На выходные к нам приехала старшая дочь Лиза с мужем. -А пойдемте к реке. Там темно, – глядя в окно, сказала она. -Пойдем, мама! Мы никогда не гуляли ночью!!!– подхватили младшие - Ваня и Варя. Супруг мой сказал: -Погнали! И мы, вшестером, пошли гулять. Июнь. Полночь. Сквозь серые перистые облака - на черном светит луна. Легкий ветерок то расчищает круг луны от серебристой патины мглы, то затеняет его, покрывая новой порцией летучих облаков. Спустились к реке. Веет прохладой. Черная гладкая вода блестит и скрывает тайную жизнь рыб. Тишина. Стоим. Вдруг детский визг разорвал черную тишину: -Ааа, аааа, мамочкаа, что это?!!!! Прямо на нас - неслось огромное животное. Муж включил фонарик и, сквозь кружок яркого света, как через горящий обруч на арене, пролетела большая белая лошадь. Исчезла. Гулкий топот копыт растаял в высокой траве... Наша взрослая городская дочка сказала: - Лошади дикие какие-то у вас тут бегают. А Ваня воскликнул: -Так это же Сабрина! -Какая еще Сабрина? О, Господи. -Сабрина - дяди Димы лошадь... Она наверно потерялась. Раздалось громкое ржание. И еще раз. И еще! Стук копыт опять приближался. Лошадь неслась обратно. Засветила луна. -Па-асторонись! – муж раскинул руки, сдвигая нас с лошадиного пути. Галопом пронеслась Сабрина. Грива развевалась по ветру. Хвост – тоже. -Красиво... – сказала Лиза Зять заметил: -А чего это она с седлом-то бегает? Где человек? -Точно, где всадник? И вдруг, где-то вдалеке, с той стороны, откуда прискакала белогривая Сабрина, над рекой раздалс