ла: «Нет, Алешке и Ленке не надо одинаковое... мальчику такой подарок не понравится. Н...
ла: «Нет, Алешке и Ленке не надо одинаковое... мальчику такой подарок не понравится. Ну... тогда, цветочки можно подарить одной Ленке... Нет. Эти васильки - мамины. Папа подарил. Так - нельзя...». -Баба, а у Алешки и Ленки - День Рождения. Может, конфеты подарить? – спросила Катя. -Поди погляди в конторке, в мешощке вроде там лежат, – сказала бабушка. Катя раскрыла дверцы шкафчика. Между мешочками с крупой и солью лежал раскрытый кулек с желтыми, обсыпанными сахаром, круглыми лимонными карамельками. Посчитала. Пять штук. Мало. -Баба, а тебе чего дарили, когда маленькой была? -Не было такой моды у нас. Никаво нам не дарили. Никаких конфет отродясь не знали мы. И выросли. И нищо. Вон, отцу вашему, вместо конфет - батон был. Дак, ить тока после войны узнали що тако – батон. Резали ево, да на хлеб ложили, места масла... -Давай книжки подарим! – крикнула Аленка из спаленки, стоя на высоком старом столике-бюро, с которого девочки взбирались на свой шкаф. Девчонки залезли наверх. Вот, «Веселые картинки» - чтобы одинаково. Выбрали немятые и непорваные. Журналов набралось шесть штук... Дом Вадимковых детей удивил Катю грязным полом и пустотой. Застарелый запах прокуренной сырости. На кроватях - матрасы без простыней. На столе - четыре зеленых стеклянных бутылки лимонада. На картонке от коробки, круглый, посыпанный крошкой, - сметанник. Он, дома у девочек, вовсе, и не считался тортом, а покупался к чаю, наравне с пряниками. Посуды на столе нет... Алешка с Ленкой переглядывались и смеялись в ладошки. Мама рыжих двойняшек, худощавая молодая женщина, с вострым носом и веснушчатыми скулами, не взглянув на гостей, молча разрезала сметанник, откупорила бутылки, и, оставив на столе ребристые металлические крышечки, ушла... Катя лимонад не любила: он больно колол язык и казался горьким. Взяла кусочек сметанника. Понюхала. Откусила немного. Двойняшки пили из бутылок и быстро молча ели. Катя вспомнила про батон, который ел в детстве папа, вместо сладкого... Всё съев, именинники выбежали на улицу. На деревянном квадратном табурете остались «Веселые картинки»... Утром Аленка, как обычно, проснулась раньше всех. Выбежала из дома босиком. Спрыгнула со ступеней сенок на холодные плахи дощатого трапа, ведущего к дверям ограды, и пошла по длинным доскам, раскинув руки. Остановилась. Под большими дощатыми воротами ограды, в траве – лежали журналы. «Веселые картинки». Побежала в дом, разбудила Катю. Вместе подошли к подброшенным журналам. Пришла бабушка. Охнула: -От окаянные! Девочки растерянно глядели на возвращенный подарок. Молчали... Баба Таня взглянула на внучек. Повернулась в сторону Вадимковых домов и крикнула: -Насрать на рыло! Развернулась и пошла в огород. Девочки вытащили из-под ворот намокшие в траве журналы. Стряхнули прилипшие пушинки, разгладили обложки и сложили стопкой на доски трапа. Пересчитали. Шесть штук. Катя взяла один. Раскрыла прохладные листы, и поднесла к лицу. Пахло сыростью и куревом. Положила обратно. -Им не нужен наш подарок, – сказала она -Они больше не хотят дружить, – сказала Аленка -Но почему? -А может быть они просто не знают, что подарки не надо возвращать... -Давай пойдем и снова подарим, а? Скажем, что не надо обратно... -А если им мама не разрешила? -Пойдем к ним, – Аленка подняла журналы и протянула сестре -А если не возьмут? – тихо спросила Катя. Помолчала и сказала: -Пойдем. Солнце поднялось над воротами. Девочки вышли на улицу. Подошли к дому Вадимковых детей. Катя, прижимая к груди стопку «Веселых картинок», дотронулась до железной скобы и надавила на тяжелую дверь. Дверь открылась...