остаётся аккуратно лежать в прошлом. Оно таскается за собой дальше, причём не каким-то ... — 30 августа 2026 г. в 13:47:43.372
остаётся аккуратно лежать в прошлом. Оно таскается за собой дальше, причём не каким-то абстрактным грузом воспоминаний. Оно может соматизироваться, превращаться в симптомы. Может, к примеру, оборачиваться совершенно непонятной избыточной тревогой, от которой потом человек пытается избавиться, постоянно считая пять красных предметов в комнате и осваивая очередную дыхательную практику. Оно может обернуться тем, что в каждой рыжеволосой женщине, а то и вообще в каждой более властной, статусной фигуре почему-то начинает мерещиться Марьиванна. Хотя Марьиванна давно осталась в саду, а перед тобой начальник, врач, преподаватель или просто женщина, которая сказала что-то чуть более требовательным тоном. А бывает наоборот. Тот самый ребёнок, каким ты был, начинает мерещиться повсюду. В собственных детях, в чужих. В мимо проходящем котёнке. В любом существе, которое кажется маленьким, беззащитным, таким, с кем сейчас обходятся несправедливо. Оно может обернуться тем, что даже небольшой намёк на несправедливость может вызывать колоссальную ярость, которая никоим образом не симметрична ситуации. Потому что ярость эта рождается не только на сегодняшнее, но и в ответ на все те истории, когда нельзя было злиться. Или всё это оборачивается избыточным стыдом и уверенностью, что всё плохое, что с тобой происходит, ты, конечно же, заслужил. Как заслужил тогда эту кашу, вылитую за шиворот, потому что плохо ел, был капризным, потому что надо было слушаться, потому что нормальные дети справлялись, а с тобой вечно что-то не так. Или оборачивается отчаянной потребностью в защите. Даже там, где ты уже вполне способен защитить себя сам, ты будешь искать кого-то большого и сильного, рядом с кем, наконец, никто не посмеет унизить. Если там и тогда невозможно было ни защититься, ни уйти, ни пожаловаться тому, кто действительно поможет, если нельзя было даже толком прочувствовать, насколько тебе страшно, больно и унизительно, потому что после этого всё равно надо было оставаться в той же группе, приходить туда на следующий день и каким-то образом продолжать жить, то как-то пришлось справиться. Как-то собраться. Что-то перестать замечать. Что-то объяснить себе так, чтобы было не так бессильно и невыносимо, например, объявив себе, что сам виноват. Где-то учится заранее подчиняться. Возможно, и вовсе перестаёт замечать своё «не хочу», потому что зачем оно нужно, если всё равно есть такое слово «надо». Это всё действительно помогает пережить то, что происходит. Загвоздка лишь в том, детский сад заканчивается, детство завершается, а некоторые выученные там вещи — нет. «Надо — значит надо». «Нравится или не нравится — никого не волнует». «Если дают — не вороти нос». «Умри, но сделай». «Сам виноват». «Нечего ныть». «Все терпят». «Кушай, что дали, не обляпайся». Возвращаться туда в терапии приходится не для того, чтобы назначить виноватой Марьиванну, детский сад, родителей, эпоху, страну, систему образования, кого-то ещё. Задача, скорее, в том, чтобы остановить то, что началось тогда, но каким-то образом продолжается по сей день. Чтобы перестать самому выливать себе за шиворот эту кашу. Перестать требовать от себя подчинения просто потому, что кто-то чего-то хочет, даже если этот кто-то — ты сам. Перестать считать собственное «не могу» недостаточно уважительной причиной. Перестать автоматически соглашаться, что раз с тобой плохо обошлись, значит, наверное, заслужил. А ещё, возможно, наконец, сделать для того себя то, чего никто не сделал тогда. Увидеть. Ужаснуться. Разозлиться. Пожалеть. Подойти и сказать: «Это что вообще за дичь тут происходит? Такого не должно происходить. Пойдём отсюда». Потому что тот ребёнок, конечно, давно вырос, а вот ждать этих слов, возможно, так и не перестал. Напоминаю, что у меня есть место для индивидуальной работы, и открыта запись в группы на осень (https://www.b17.ru/mar4ik/#training).