Ольга видела, как в нём закипает злость. И одновременно чувствовала странную ясность. И...
Ольга видела, как в нём закипает злость. И одновременно чувствовала странную ясность. Иногда большая ссора нужна хотя бы для того, чтобы наконец назвать вещи своими именами. — Дим, я скажу тебе сразу и до конца, чтобы потом не было разговоров, что ты меня не так понял, — произнесла она медленно. — Никогда и ни при каких условиях твой брат со свой девкой у нас жить не будут! Нет денег на жильё у них? Хорошо! Пусть живут на улице! Или же пусть найдут себе работу! Но у нас дома, чтобы и ноги их не было! Она сказала это чётко, не отводя глаз. Дмитрий моргнул, будто от неожиданности. — Ты в своём уме? — спросил он тихо. — В полном. — Ты сейчас предлагаешь мне брата на улицу выставить? — Я сейчас предлагаю тебе понять, что чужую жизнь нельзя устраивать за мой счёт. — За твой счёт? Может, это и моя квартира тоже, не забыла? — Не забыла. И поэтому с тобой разговариваю, а не вызываю слесаря менять замки. Он встал так резко, что стул скрипнул по плитке. Потом ударил кулаком по столу уже со всей силы. Телефон подпрыгнул, ручка укатилась к краю. — Я глава семьи, понятно? И если родне нужна помощь, такие вопросы не решаются твоим «не хочу»! Ольга не отступила. — Глава семьи? Серьёзно? Глава семьи — это человек, который сперва советуется с женой, а не тайком выводит деньги брату. — Да мне уже надоело с тобой цацкаться! — рявкнул он. — У людей беда, а ты сидишь со своими таблицами, деньгами и принципами. Иногда надо просто по-человечески! — По-человечески — это когда уважают того, с кем живут. — А ты не уважаешь ни меня, ни мою семью! — Я не уважаю только наглость и шантаж. Слово «шантаж» подействовало мгновенно. Дмитрий ткнул в неё пальцем. — Хорошо. Раз ты так ставишь вопрос, слушай сюда. Если ты не можешь проявить хоть каплю милосердия, если для тебя мой брат — пустое место, тогда мне с тобой тоже не о чем разговаривать. Я тогда сам от тебя уйду вместе с ним. Потому что кровь не водица. Ольга смотрела на него молча. Именно этого он и добивался — большой фразы, после которой она должна испугаться, начать сдавать назад, просить не горячиться. Но Ольга вдруг почувствовала, что не боится. Развернулась и вышла из кухни. — Ты куда? — крикнул он вслед. Она не ответила. Открыла кладовку, достала оттуда старый потёртый чемодан, который давно валялся без дела, и вернулась. Бросила его к ногам мужа. — Кровь не водица? Отлично. Вали кормить их сам. Дмитрий уставился на чемодан, как на пощёчину. — Ты совсем с ума сошла? — Нет. Наконец-то пришла в себя. — Оля, да брось ты это. Я же не серьёзно… — Нет, Дима, очень даже серьёзно. Ты сам сказал: либо я соглашаюсь, либо ты уходишь. Я тебе просто помогла определиться. — Ты из-за этого брак готова сломать? — Не я его ломаю. Ты его ломаешь каждый раз, когда ставишь меня перед фактом, что брат для тебя важнее наших договорённостей. — Да при чём тут важнее? Ты просто их ненавидишь. — Ошибаешься. Мне по большому счёту даже не они надоели. Мне надоел ты. Твои тайные переводы. Твоё вечное «ещё немного потерпи». Твоё желание выглядеть хорошим братом за мой счёт. — Леру сюда не впутывай. — Я и не впутываю. Я говорю о тебе. Дмитрий побледнел. — Ты холодная, злая баба, вот ты кто. С тобой вообще невозможно жить. Всё у тебя через расчёт. Ольга посмотрела на него спокойно. — Хорошо. Тогда и я скажу честно. Ты не муж, Дима. Ты старший спонсор для брата, который так и не вырос. И очень хочешь, чтобы я тоже стала его спонсором. Тебе не жена нужна, а вторая касса в доме. Чтобы можно было строить из себя спасателя, а потом приходить ко мне и говорить: потерпи, это же родня. — Заткнись. — Нет. Не заткнусь. Ты этого слишком долго добивался. Он схватил телефон со стола, ткнул в экран, снова бросил. Потом прошёлся по кухне и ударил ладонью по подоконнику. — Я, между прочим, семью тяну вместе с тобой! — Вместе? Правда? А про переводы ты мне вместе рассказывал? — Ладно, не сказал сразу. Но нельзя же из-за этого всё рубить!