— Ну не надо сразу в штыки.
— Ну не надо сразу в штыки. — А как мне надо? С улыбкой? Сказать: «Конечно, дорогой, давай посадим себе на шею ещё двоих взрослых»? Он поморщился. Дмитрий вообще не любил, когда Ольга называла вещи прямо. Ему больше нравилось слово «помочь». Не содержать, не вытаскивать, не взваливать — а просто помочь. Только вот Ольга слишком хорошо понимала, чем заканчивается такая «помощь». Она работала логистом в крупной оптовой компании, уставала, приходила домой выжатой и больше всего ценила простые вещи: тишину, понятные расходы, возможность не решать после работы чужие проблемы. И именно поэтому любые разговоры о том, чтобы кто-то пожил у них, вызывали у неё не жалость, а глухую злость. Одно дело — беда. Другое — двое взрослых людей, которые месяцами не оплачивают жильё и при этом продолжают жить так, будто их кто-то обязан спасать. Артём давно шёл по жизни именно так. Когда Ольга только познакомилась с семьёй мужа, ей ещё казалось, что младший брат просто ищет себя. Потом выяснилось, что это его вечное состояние. То он увольнялся с доставки, потому что «там начальник ненормальный», то уходил с автомойки, потому что «за такие деньги спину ломать не будет», то месяцами сидел без дела и рассказывал о грандиозных планах. И каждый раз рядом находился кто-то, кто должен был войти в положение. Сначала мать. Потом Дмитрий. Ольга пыталась не лезть в эти отношения. Первые годы брака она вообще часто уступала, потому что верила: если не устраивать скандал из каждого мелкого случая, Дмитрий сам увидит границу. Но граница всё время отодвигалась. То Артёму срочно нужны были деньги на зуб, и уже через два дня он выставлял фото из бара. То Дмитрий вёз ему пакеты с продуктами, хотя у самих до зарплаты оставалось три тысячи. То в выходной вместо обещанной поездки к Ольгиной матери они полдня вытаскивали Артёма из очередной неприятности, потому что тот «случайно» залез в микрозаймы. Ольга каждый раз говорила одно и то же: помогать можно, но не бесконечно и не за счёт своей семьи. Дмитрий кивал, соглашался, а через месяц всё повторялось. Год назад брат Дмитрия взял в кредит старую иномарку, не потянул платежи, потом ещё и врезался задом в столб. Дмитрий тогда молча отдал ему сорок тысяч, которые они с Ольгой копили на отпуск. Отпуск накрылся, деньги не вернулись, а Дмитрий только развёл руками: «Ну что теперь, бросить его?» Ольга именно тогда и поняла, что проблема не в разовой помощи. Проблема в том, что брат мужа давно стал для него чёрной дырой, в которую можно бросать деньги, время и чужое терпение без конца. — Я же не говорю, что навсегда, — сказал Дмитрий. — На месяц. Ну максимум на два. Пока они встанут на ноги. — На месяц? Ты сам-то в это веришь? — А почему нет? — Потому что твой брат полгода толком не работает. Потому что за квартиру они не платят уже третий месяц. И потому что ты меня держишь за полную дуру, если думаешь, будто я не вижу твоих переводов. Она развернула к нему ноутбук. Дмитрий несколько секунд молчал, потом потянулся было к экрану, но Ольга захлопнула крышку. — Ну да, переводил, — сказал он наконец. — И что? Это мой брат. — А это мои деньги тоже. И моя жизнь. — Я не на гулянки им давал. — А на что? Чтобы Артём ещё месяц искал себя? Или чтобы Лера дожила до пятницы, пока вы с ним решаете, что все вокруг обязаны их понимать? Дмитрий встал, налил себе воды, выпил залпом. Так он всегда делал, когда разговор становился неудобным. — Ты сейчас жестокая. — А ты сейчас лживый. Потому что даже не собирался меня спрашивать. Ты уже всё решил. — Я хотел сначала сам понять, что делать. — Нет. Ты хотел поставить меня перед фактом. — Опять начинаешь старое тащить, — буркнул он, когда она напомнила про прошлые истории. — Потому что оно не старое. У нас всё время одно и то же. Твой брат влипает, ты его спасаешь, а я должна входить в положение. — Он не чужой мне человек. — А я тебе кто? Дмитрий дёрнул щекой. Такие вопросы он не любил, потому что отвечать на них честно было нечем.