Пара дней растянулась на две недели. Потом на месяц.
Пара дней растянулась на две недели. Потом на месяц. Алиса не подавала на развод сразу. Она действительно ждала, что муж хотя бы однажды приедет и скажет не «мама обиделась», а что-то своё. Егор звонил, приезжал за вещами, обсуждал ипотечный платёж, мастеров и счёт за кухню. Но стоило разговору зайти об их отношениях, он возвращался к одному и тому же. — Ты должна извиниться. — А ты должен признать, что мы не можем жить втроём. — Мы и не жили втроём. — Тогда почему ты сейчас живёшь у неё? — Потому что ты меня выгнала. — Я предложила тебе вернуться одному и перестать тащить сюда её решения. — Это ультиматум. — Да. — Семья так не строится. — Согласна. После этого он обычно замолкал, потому что продолжать было некуда. Тамара Ивановна тем временем рассказывала родственникам, что Алиса «сошла с ума из-за ремонта» и выставила мужа за дверь из-за старого кресла. Егор не возражал. Когда Алиса узнала об этом от общей знакомой, ей стало окончательно ясно, что мужу проще сделать из неё истеричку, чем признать собственную роль. Через пять недель после той ссоры Алиса назначила встречу в банке, чтобы узнать, какие варианты у них есть по ипотечной квартире при разводе. Потом нашла юриста и спокойно собрала документы. Егору она сказала вечером, когда он пришёл за зимней курткой. — Я буду подавать на развод. Он застыл с курткой в руках. — Ты серьёзно? — Да. — Из-за ремонта? — Нет. — Из-за мамы? — Из-за нас. — Ты хоть понимаешь, что квартиру придётся делить? — Понимаю. — И ипотеку. — Понимаю. — Мы потеряем деньги. — Возможно. — И тебя это устраивает? — Меня не устраивает жить так, как мы жили последние месяцы. Егор сел на край дивана. — Я думал, ты остынешь. — Я остыла. — Тогда почему развод? — Именно поэтому. Когда я была злая, я ещё надеялась, что ты поймёшь. Сейчас я вижу, что ты ждёшь только моих извинений. Он долго молчал. — Мама не хотела ничего плохого. Алиса кивнула. — Я знаю. И ты тоже, наверное, не хотел. Но мне от этого не легче. — Если я вернусь? — Один? Егор сразу напрягся. — Ты опять ставишь условия. — Тогда не надо. Он встал. — Ты всё разрушила своим характером. — Хорошо. — Вот даже сейчас! Тебе вообще всё равно? — Нет. Мне не всё равно. Просто я уже устала доказывать тебе, что наша семья должна состоять из нас двоих. Егор забрал куртку и ушёл. Алиса не стала удерживать. Ещё через месяц они уже обсуждали через юристов, кто и как будет платить ипотеку до решения вопроса с квартирой. Егор продолжал жить у матери. Тамара Ивановна, по словам родственников, сначала была довольна, что сын «не прогнулся», но довольно быстро обнаружила, что взрослый мужчина в её двушке — это не воскресный гость. Его вещи занимали шкаф, он поздно приходил, утром долго был в ванной и не всегда хотел есть то, что она готовила. Алиса об этом почти не думала. Она закончила ремонт. Оставила светлые шторы. Вернула на прежние места полки, которые Егор когда-то перевесил по совету матери. Тёмный стол менять не стала — он оказался удобным, да и лишних денег сейчас не было. Кресло осталось у окна. Те самые «правильные» шторы Тамара Ивановна так и забрала с собой в тот вечер. Алиса потом слышала, что свекровь повесила их у себя в спальне, потому что «добру пропадать не должно». А Егор ещё несколько раз пытался говорить о том, что всё можно вернуть, если Алиса наконец признает, что была неправа в разговоре с его матерью. Алиса каждый раз отвечала одинаково: — Возвращать надо было тогда, когда я просила тебя просто поставить кресло на место. После этого разговор быстро заканчивался. Ирония была только в одном: Тамара Ивановна так долго объясняла, каким должен быть дом её сына, что в итоге сын действительно оказался жить в доме матери. Только уже без своей квартиры, без жены и без права переставлять там мебель — потому что у Тамары Ивановны на этот счёт, конечно же, тоже было своё мнение… Автор: Психология ужаса/Рассказы