— Ты совсем с ума сошла? — Егор коротко рассмеялся. — Это и моя квартира.
— Ты совсем с ума сошла? — Егор коротко рассмеялся. — Это и моя квартира. — Да. Поэтому я не говорю, что ты сюда больше никогда не войдёшь. Я говорю: сейчас уйди. Пока я не наговорила ещё больше. Забери маму и её шторы. — Я никуда не пойду. — Тогда я уйду. Но после этого мы уже будем решать всё совсем по-другому. И ипотеку, и квартиру, и что у нас вообще осталось от брака. Егор перестал улыбаться. — Ты из-за кресла разводом угрожаешь? — Не из-за кресла. Из-за того, что ты даже сейчас не понимаешь, в чём дело. — А в чём? Объясни! — Я объясняла. Месяцами. Ты каждый раз выбирал, чтобы мама не расстроилась. Хорошо. Теперь пусть она и живёт с результатом. Тамара Ивановна шагнула вперёд. — Не надо моего сына выгонять из его дома. — Я вас тоже прошу уйти. — Ты не имеешь права. — На то, чтобы попросить гостя покинуть квартиру, имею. — Я не гость! — Вот в этом и проблема. Тамара Ивановна вспыхнула. — Егор, ты будешь молчать? Она меня вышвыривает! — Мама, подожди. — Что «подожди»? Ты мужчина или кто? Скажи ей, чтобы прекратила. Егор посмотрел на Алису. — Давай сейчас все успокоимся. — Нет. Я спокойная. Просто решение тебе не нравится. — Какое ещё решение? — Сегодня вы уходите. Оба. — А завтра? — Завтра поговорим без твоей мамы. Если ты вообще способен говорить без неё. — Вот, значит, как. — Да. Именно так. Егор несколько секунд стоял, потом резко отпустил кресло. — Хорошо. Раз тебе так хочется показать характер — пожалуйста. Поехали, мам. — А шторы? — спросила Тамара Ивановна. Алиса впервые за весь вечер усмехнулась. — Обязательно заберите. Они вам нужнее. Тамара Ивановна схватила рулон и направилась в коридор. — Я в эту квартиру больше ногой не ступлю. — Отлично. — Алиса! — Егор снова повысил голос. — Что? Мне надо её уговаривать? — Ты специально всё доводишь. — Нет, Егор. Я просто перестала останавливать то, к чему ты сам шёл. Он ушёл вслед за матерью. Алиса закрыла дверь и впервые за долгое время осталась в квартире одна. На следующий день Егор не вернулся. Он написал ближе к обеду: «Надеюсь, ты успокоилась». Алиса ответила: «Надеюсь, ты подумал». На этом переписка закончилась. Вечером он позвонил. — Я у мамы. — Я догадалась. — Она после вчерашнего давление мерила полночи. — Жаль. — И всё? — А что ты хочешь услышать? — Что тебе стыдно. — Мне не стыдно. — Ты орала на пожилого человека. — Я орала на тебя. А твоя мама стояла рядом и продолжала командовать. — Ты сказала ей закрыть рот. — Да. После четырёх месяцев, когда мне указывали, что покупать в мою квартиру. — Опять «в мою». — В нашу. Но ты ведёшь себя так, будто она ваша с мамой. — Я не собираюсь слушать это по телефону. — Тогда приезжай один. — Мама тоже хочет поговорить. — Нет. — Вот видишь? Ты вообще не хочешь решать конфликт. — Я хочу решать конфликт с мужем. Не с комиссией из мужа и свекрови. Он бросил трубку. Через два дня Егор приехал за одеждой. Один. Алиса специально не убирала гостиную. Кресло стояло на прежнем месте, лёгкие шторы висели на окне. — Ты даже не сняла их, — сказал он. — А должна была? — Могла бы хотя бы показать, что готова к компромиссу. — Какому? Поменять половину квартиры обратно, чтобы мама не расстраивалась? — Можешь не говорить «мама» таким тоном. — А можешь не привозить её в каждый наш разговор. Егор открыл шкаф и начал складывать вещи в сумку. — Она считает, что я не должен возвращаться, пока ты не извинишься. — А ты что считаешь? Он помолчал. — Что ты перегнула. — Ясно. — Но это не значит, что я хочу разводиться. — Я тоже не хотела. Я вообще хотела закончить ремонт, закрыть часть ипотеки и наконец жить спокойно. — И я этого хотел. — Нет. Ты хотел, чтобы всем было удобно. Мне, тебе, маме. Только когда оказалось, что одновременно это невозможно, ты выбрал её удобство. — Опять драматизируешь. — Вот поэтому ты сейчас и складываешь вещи. Егор уехал с двумя сумками. Остальное оставил, будто рассчитывал вернуться через пару дней.