— Пока что. Но надолго ли? — Маргарита Алексеевна перевела взгляд на сына. — Никита, я ...
— Пока что. Но надолго ли? — Маргарита Алексеевна перевела взгляд на сына. — Никита, я ведь тебе уже говорила: если сейчас не остановить, дальше будет хуже. Она совсем из дома уйдёт в свою работу. — Мам... — начал он. — Что «мам»? Я плохого не желаю. Я хочу, чтобы у тебя была нормальная жена, а не вечно уставший начальник в юбке. Варвара почувствовала, как по спине поднимается горячая волна. Такие фразы она ещё терпела бы наедине. Но сейчас Маргарита Алексеевна говорила это за общим столом, с уверенностью человека, который пришёл не поесть, а выносить приговор. — Я не начальник в юбке, — сказала Варвара. — И вам не нужно оценивать, какая я жена. — Нужно, если мой сын с тобой живёт и мучается. Никита поднял голову. — Мам, я не мучаюсь. — Конечно мучаешься, просто ты слишком мягкий, чтобы это признать. Мужчина не должен стирать носки, разогревать себе ужин и ждать, пока жена соизволит оторваться от работы. — Никита не стирает мне на зло носки, — отрезала Варвара. — Он живёт в двадцать первом веке и умеет пользоваться машинкой. — Вот оно, — вскинула брови свекровь. — Всё у вас сводится к веку. А к семье что сводится? Женщина должна дом держать. Мужчину надо беречь. А ты что бережёшь? Должность свою? Никита сидел молча, глядя в тарелку. Варвара смотрела на него и чувствовала: сейчас решается не просто очередной спор. Сейчас будет что-то дальше. И действительно, Маргарита Алексеевна аккуратно сложила салфетку, как перед важным заявлением, и сказала: — Я тебе прямо скажу, Варя. Либо ты увольняешься и начинаешь жить как нормальная жена, либо этот брак долго не протянет. И я, как мать, не стану молча смотреть, как ты калечишь моему сыну жизнь. Я этот союз прокляну, если понадобится. Потому что не для такой жены я его растила. На несколько секунд Варвара даже не нашлась что ответить. Слова прозвучали настолько дико, что сначала казались пародией. Прокляну. Не для такой жены растила. Нормальная жена. Всё это в её кухне, за её столом, над тарелками с курицей и салатом. Она медленно повернулась к мужу. Никита выглядел ошарашенным, но молчал. И в этом молчании Варвара услышала не только растерянность. Она услышала старый привычный отказ встать между ней и матерью. Опять. И именно тогда её прорвало. — Я не собираюсь увольняться только потому что твоя мать считает, что я должна тебя дома обхаживать! Если ей что-то не нравится в моей и нашей жизнях, то она может засунуть себе куда подальше эти недовольства! Последние слова Варвара прокричала прямо в сторону Никиты, потому что именно ему они были предназначены больше всего. Не Маргарите Алексеевне — с ней всё давно было ясно. Ему. Человеку, который снова сидел между двух женщин и надеялся, что скандал рассосётся сам собой. Никита поднял на неё глаза. Взгляд у него был почти детский — страх, непонимание, мгновенная обида от того, что крик обрушился именно на него. — Варя... — начал он. — Нет, ты мне сейчас ответь! — перебила она. — Ты вообще собираешься что-нибудь сказать? Или опять будешь ждать, пока я одна отстреливаюсь в собственном доме? Маргарита Алексеевна ударила ладонью по столу. — Да как ты разговариваешь! Я ведь предупреждала, Никита! Невоспитанная, наглая, мужика не уважает! Вот она, твоя успешная женщина! Ни стыда, ни страха! — А у вас есть стыд? — Варвара резко повернулась к ней. — Прийти в наш дом и требовать, чтобы я уволилась, потому что вам так спокойнее? Вы в своём уме? — Я в своём уме больше, чем ты! — закричала свекровь. — Я вижу, как ты сына загоняла! Под глазами круги, дома тепла нет, жены нет, детей нет! Только твоя работа, твоя гордость и твоё «я сама»! Варвара уже хотела ответить, но в этот момент Никита наконец встал. Сначала медленно, почти неуверенно. Отодвинул стул. Потом положил ладони на стол и посмотрел сначала на мать, затем на Варю. Маргарита Алексеевна ожидала, что сейчас он начнёт успокаивать жену. Варвара, если честно, уже не ожидала ничего.