- Можно, - Зинаида взяла чемодан. Он был тяжёлый. Она не подала виду.
- Можно, - Зинаида взяла чемодан. Он был тяжёлый. Она не подала виду. Игорь приезжал редко. Сначала раз в месяц, потом раз в сезон, потом по праздникам. Потом перестал и по праздникам. Зинаида не считала. Она не вела календарь обид. Но дом помнил. Крыльцо, которое она ремонтировала сама. Ступенька треснула в ноябре, и она неделю ходила через заднюю дверь, пока не нашла мастера. Игорь знал про ступеньку. Она упомянула по телефону, между прочим, не жалуясь. - Ну найми кого-нибудь, - сказал он. - Нашла уже. - Ну и хорошо. Разговор длился три минуты. Она засекла не специально. Просто часы висели напротив. А Соня в тот же вечер прислала сообщение: «Баб, крыльцо починили? Фото скинь». И потом: «Красиво вышло. Летом покрашу». И покрасила. Приехала в июне с банкой краски цвета «шоколадный каштан», который выбрала сама в строительном магазине. Красила два дня, испачкала джинсы и кроссовки, и вечером они сидели на этом крыльце и ели арбуз, сплёвывая косточки в траву. Зинаида тогда подумала: вот оно. Вот для кого этот дом. Но мысль ушла. Или спряталась. Рита заговорила о доме впервые пять лет назад. Не напрямую. Она вообще редко говорила напрямую. - Зинаида Павловна, а вы не думали о завещании? Они сидели за столом. Был день рождения Игоря, тридцать пять лет. Торт магазинный, свечи тонкие, синие. Игорь разрезал первый кусок и передал матери. - Не думала, - Зинаида взяла тарелку. - Просто дом старый. Участок хороший. Земля сейчас стоит прилично. Если что-то случится, не дай бог, конечно... - Рита, - Игорь не повысил голос. Но вилка в его руке замерла. - Что? Я просто спрашиваю. Нормальный вопрос. Все взрослые люди. Зинаида ела торт. Крем был слишком сладкий, прилипал к нёбу. Она запила водой и промокнула губы салфеткой. - Я подумаю, - сказала она. И подумала. Думала пять лет. В эти пять лет случилось вот что. Игорь ни разу не приехал помочь с огородом. Зинаида не просила. Он и не предложил. Крыша потекла в марте позапрошлого года. Вода капала в ведро, поставленное на чердаке, и Зинаида поднималась по лестнице дважды в день, чтобы его вылить. Колени болели так, что она вцеплялась в перила обеими руками и стояла на каждой ступеньке по десять секунд, прежде чем сделать следующий шаг. Она позвонила Игорю. - Крыша течёт. - Сильно? - Ведро за ночь наполняется. - Ну, кровельщики сейчас дорогие. Ты узнай цены, скинь мне, я посмотрю. Он не перезвонил. Зинаида нашла кровельщика сама, заплатила из пенсии и отложенных. Сорок семь тысяч. Она не сказала Игорю сумму. Он не спросил. А Соня приехала через неделю после ремонта. Привезла банку краски для чердачного пола и пачку печенья с корицей. - Баб, покажи, где текло. Я хочу проверить, нормально ли сделали. Она залезла на чердак в домашних тапках, простучала стропила, посветила фонариком телефона в углы. - Нормально, - сказала сверху. - Но вот тут надо ещё герметиком пройти. Я завтра куплю. И купила. Зинаида стояла внизу, у лестницы, и слушала, как внучка ходит по чердаку. Доски скрипели. Пахло сухим деревом и чем-то тёплым, летним. Был ещё один случай. Осенью. Зинаида упала во дворе. Поскользнулась на мокрых листьях, подвернула ногу и не смогла встать. Лежала на земле минут пятнадцать, пока соседка Клавдия не вышла вынести мусор. - Зина! Ты чего? - Упала. Нога. Клавдия помогла подняться, довела до дома, вызвала скорую. Растяжение связок. Наложили тугую повязку, велели не наступать неделю. Зинаида позвонила Игорю. - Я упала. Нога перевязана. Хожу с трудом. - А к врачу ходила? - Скорая была. - Ну и что сказали? - Растяжение. Неделю лежать. - Ну лежи. Может, Клавдию попросишь продукты принести? Он говорил спокойно. Не равнодушно. Спокойно. Как будто мать, лежащая на полу во дворе, это задача, которую можно делегировать соседке. Соня примчалась на следующий день. Пропустила пару по методике преподавания, села на автобус в шесть утра и к десяти была на Садовой. - Баб, я продукты привезла. И бинты нормальные, а не эту ерунду аптечную.