И ещё надеждой. Ириска почувствовала это сразу, как только услышала слабый голос, зовущ...
И ещё надеждой. Ириска почувствовала это сразу, как только услышала слабый голос, зовущий её спасителя: — Денис, это ты? — Я, мам! — Хорошо! А то я уже начала волноваться. Что-то сегодня ты задержался... — Вот причина моей задержки! — Денис, скинув в коридоре кроссовки, прямо в куртке прошёл в комнату и выудил из-за пазухи дрожащую Ириску. — Где ты взял это чудо?! — тонкая, почти прозрачная рука коснулась головы Ириски. — Какая кроха... Денис, она же вся мокрая! На улице дождь? — Да, мам. И мне кажется, она сильно замёрзла. Пока я нёс её домой, она почти не двигалась. Сидела тихо и даже нос из-под куртки не высовывала. — Давай-ка её сюда! — голос женщины неожиданно окреп, и Денис послушался. — Дай какое-нибудь старое полотенце, на нижней полке в моём шкафу есть. И принеси воды, бедняге. Намаялась девочка. — Почему ты решила, что это девочка? — А что, не видно, что ли? — её смех был лёгким, почти невесомым. — Жаль, что мы не знаем, как зовут эту красавицу. — Надеюсь, скоро узнаем. — Ты что-то придумал? — Объявления сейчас распечатаю и в интернете размещу, в местных группах. Может, кто-то откликнется. Но сначала мы с тобой нашими делами займёмся. — Не нужно. Тётя Света приходила. Я обещала, что ты забежишь вечером. У неё там что-то сломалось, надо помочь. — Без проблем! — Денис накинул на Ириску полотенце и принялся вытирать её мокрую шерсть. — Мам, а почему она нам помогает? Сиделка стоит дорого, а тётя Света денег не берёт. — Она хорошо знала мою маму. Они дружили. Я тебе расскажу, но только ты ни-ни об этом тёте Свете! Понял? Не хочу, чтобы она на меня обижалась. Но тебе будет полезно знать, что хорошие люди всегда оказываются рядом. Даже если мы их не сразу замечаем. Ириску снова погладили тонкие пальцы, и тихий голос женщины продолжил свой рассказ: — Всколыхнула воспоминания эта рыжая девочка... Знаешь, именно из-за такой собачки когда-то и началась дружба между моей мамой и тётей Светой. Странно, правда? Конечно, когда я говорю, что собачка была такой же, я имею в виду только то, что она была маленькой и рыженькой. Эта — породистая, а та была обычной дворняжкой. Мама подобрала её однажды на улице, когда забирала меня из детского сада. Зима, морозы стояли лютые, а я была похожа на колобок в своей цигейковой шубке и с шарфиком, которым мама зачем-то закрывала мне рот. Чтобы холодным воздухом не надышалась, как она говорила. Тогда так все делали. И вот, катимся мы домой. Я на санках, а мама в сапогах на каблуке пытается удержаться и не грохнуться, чтобы не расквасить себе нос. Тогда обувь не покупали, а доставали — по великой удаче. И маме повезло: она раздобыла те самые сапоги. Французские, жутко модные, на высоченном каблуке, но ужасно неудобные! Попробуй в таких по гололёду пробежаться — не обрадуешься. Но она носила. Придумывала какие-то набойки, что-то там колдовала и щеголяла. Красивой хотела быть. В общем, идём мы вот так, и мама всё-таки падает. Прямо возле дома, чудом не приложившись головой о скамейку у подъезда. И что ты думаешь? Видит под скамейкой собачку. А та уже почти замёрзла! Окоченела так, что, когда мама её вытащила, она даже гавкнуть не смогла. И лапками не шевелила. Мама схватила её, меня с санками — и бегом домой! Откуда только силы взялись! Я в тот день впервые раздевалась сама. Мама просто поставила меня посреди прихожей и скомандовала снимать шубку и сапожки. А я даже из шарфика выпутаться не могла. Ныла, канючила, а потом вдруг поняла, что это здорово! Мама до этого после сада мне почти ничего не давала делать. Она так скучала, не видя меня целый день, что возилась со мной, будто с куклой. Одевала, раздевала, кормила чуть ли не с ложки, хотя я уже прекрасно умела есть сама. В саду с нами не церемонились — там вырабатывали нужные навыки. А с появлением собачки в доме мама стала куда спокойнее. Ведь теперь ей нужно было не только меня вечером забрать, но ещё и собаку выгулять.