— Ага. Представьте себе, милочка: вот вырастишь детей, вроде всю душу в них вложишь, а ...
— Ага. Представьте себе, милочка: вот вырастишь детей, вроде всю душу в них вложишь, а потом на старости лет остаёшься одна. Нет, сын-то у неё хороший человек, уважает и любит её, ничего не скажешь. А вот с невесткой сильно не повезло. Вы вот, Женечка, сразу видно, что и добрая, и честная, и работы не боитесь. Руки у вас без маникюра, и вообще я сразу вижу, когда человек в земле ковыряется. Вы, кстати, знаете, крем такой, не помню название, тюбик сиреневый с белым узорчиком? Я вам сейчас покажу, у меня где-то остаточек лежит. Он так чудесно смягчает кожу, особенно после земли... Она рванулась в сторону дома, но Евгения мягко, но уверенно ухватила её под локоть. — Екатерина Петровна, подождите, что там насчёт невестки у вашей знакомой? — настойчиво напомнила она. — Ах да! Ну так вот, такая досталась Ольге стерва, что просто не описать. Это сама Ольга так говорит. Ну просто сил нет! Ольга ведь всё сама делает, с ног сбивается, старается, чтобы у них, у внучка, у сына, ну и у этой дамочки, было всё свеженькое, вкусное, чтобы им отдохнуть было где. Ведь у Ольги на участке, ну чистый рай, честное слово. Так она, невестка-то её, не то что ей даже не помогает, она даже сыну запрещает к ней ездить, представляете? Ни на шаг не подпускает. И просто смотреть больно, как Ольга страдает. — Да, — процедила сквозь зубы Евгения, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Слушайте, Екатерина Петровна, а давайте мы с вами прямо сейчас навестим эту вашу Ольгу? — Ольгу-то? — удивилась собеседница и тут же радостно закивала. — А что, поехали! Это же совсем недалеко, на соседней станции. Мне давно к ней нужно. Я же ей помидоров обещала, а у неё какая-то клубника есть редкостная — представляете, август уже, а она всё ягоду собирает. А вот вы знаете, Женечка, что есть такой сорт... — По дороге расскажете, ладно? — уже почти по-родственному прервала Евгения Екатерину Петровну, потому что знала: если дать ей волю, они никогда не тронутся с места. — Ольга, ага, я, — заговорила женщина в телефонную трубку. — Ты у себя, Ольга? Никуда не уходи! Я к тебе в гости еду и не одна. Везу тебе чудесную девушку. Ой, не поверишь, что со мной случилось, представляешь? Ну ладно, расскажу при встрече. — Екатерина Петровна верно оценила тяжёлый вздох Евгении и на этот раз остановилась сама. — Да, жди. Давай там подсуетись, к чаю нам чего-нибудь придумай. — Надо было её предупредить, — засмеялась она, подняв глаза на Евгению. — А то вдруг ушла бы куда, такая шлында на месте вообще не сидит. — Да, — покачала головой Евгения. Рассказ новой знакомой никак не вязался с привычной картиной — вечно больной и беспомощной свекрови, сидящей на даче с бесконечными жалобами на недомогания. «Как же хочется посмотреть в глаза этой бессовестной женщине, — думала Евгения. — Как она могла так с нами поступить? Ведь это же просто подло!»