— Мы с вами на вокзале познакомились час назад, — терпеливо пояснила она. — Сидели рядо...
— Мы с вами на вокзале познакомились час назад, — терпеливо пояснила она. — Сидели рядом, электрички ждали, и вы случайно захватили мою сумку, а свою оставили мне. Вы уж извините, я ваше портмоне достала, а там бумажка с телефоном. Ну вот я и звоню. — Ой, дорогая моя! — всхлипнула женщина. — Чудная моя, милая девочка, спасибо вам! Там же моя пенсионная карточка, а главное — записная книжка, а в ней все телефоны нашей садоводческой братии и заметки по сортам, и много чего ещё. Да я без своей книжечки просто пропала бы! Ой, хорошо-то как, что вы её нашли. Знаете что? Вы скажите мне свой адрес, пожалуйста. — Я сейчас к вам приеду и привезу вашу сумку, — решительно произнесла Евгения. — Ой, что вы, удобно ли? Вечером сын мой приехать должен. Антон мой, я вам про него рассказывала. Он у меня такой умница! Представляете, окончил институт с красным дипломом, так удачно устроился на работу. Компания большая, с названием — никак не могу запомнить. Странная мода пошла называть фирмы иностранной абракадаброй, запомнить невозможно. Так вот, Антон мой там начальником целой службы работает — ужас как много! Я всё смеюсь: «И как он умудрился мне двух внуков успеть родить?» А он отвечает: «Потому и постарался выполнить план в двойном объёме, то есть разом двух родить». У него же близнята. Вот знаете, удивительно — вроде роднее некуда, а ведь они просто совершенно разные. Машенька — та умница... Евгения сжала трубку. Нет, это просто феноменальная дамочка! Чтобы разговаривать с ней, нужен вагон времени и столько же терпения. Екатерина Петровна прервалась на рассказе о внуках и сыне, который уже грозил перерасти в бесконечное количество новых тем. — Вы всё-таки дайте мне свой адрес. Мне не сложно, я приеду к вам. Мне очень нужна моя сумка, — перебила её Евгения. Договорившись о встрече, Евгения записала адрес и вышла из электрички. Через полтора часа она уже стояла у калитки ухоженного участка с пышно цветущими кустами гортензии и огромной плантацией помидорных кустов, о которых ей уже столько было рассказано. — Женечка, деточка! — хозяйка буквально рванулась ей навстречу. — Вот спасибо-то вам! Всё-таки есть на свете честные люди. А то вот одна моя знакомая как-то мне говорит: «Всё, мол, сейчас мы помрём, а вместе с нами все остатки порядочности уйдут, одно жульё останется». А я ей: «Да ты что, Ольга, как ты такое говорить-то можешь?» — Ольга? — переспросила Евгения, зацепившись за знакомое имя. — Ага, Ольга, — подтвердила Екатерина Петровна, доставая портмоне и сунув Евгении под нос уже знакомую карточку. — Вот она на фото. Это нас мой сын Антон и щёлкнул. Хорошо получилось, правда? У меня часто удачные фотографии получаются. Я вообще хорошенькая всегда была, а мужики ко мне так и липли, но я всегда одного любила. Мы с ним познакомились ещё когда... Про это потом. Ладно. Евгения прервала хозяйку. Она уже немного приноровилась к необычной манере женщины стремительно переключаться с одной темы на другую и решила просто не дать ей этого сделать. Иначе она будет стоять здесь до самого вечера и так и не узнает самого главного. — Так о чём мы говорили? Ах да, про Ольгу. Хорошая женщина, только несчастная очень, — вдруг погрустнела хозяйка участка. — Несчастная? — изумилась Евгения. Ей показалось, что она ослышалась.