— Смешно, но я действительно стала жертвой собственной глупости и самоуверенности, — вз...
— Смешно, но я действительно стала жертвой собственной глупости и самоуверенности, — вздохнула девушка, присаживаясь на краешек стула. — Думала, что ваш муж станет для меня надёжным покровителем и откроет двери в красивую жизнь, а вышло всё с точностью до наоборот. Он стал моим личным билетом в пропасть, в нищету. Когда того самого вечера Романа увезли к этому главному бандиту, а мой второй любовник, ресторатор, наотрез отказался помогать, я осталась на улице совсем одна. Денег — ноль, вещей — только то, что на мне. Я пошла ночевать на вокзал, больше некуда было податься. — И что же вы там делали целыми днями? — осторожно спросила Ирина. — Сначала сидела на скамейке, терпела крики злой уборщицы, которая гоняла меня, — Алиса горько усмехнулась. — Ещё и ляпнула ей, что в туалете ужасно воняет. А эта тётка оказалась та ещё стерва. Она заявила, что у них вечная проблема с персоналом, раз никто не хочет работать за такие копейки, и предложила мне самой пойти полы мыть, раз я такая чистоплотная. Ой, тогда я ещё надеялась, что всё как-нибудь само рассосётся... Но потом, когда я уснула на том же вокзале, меня обворовали — украли все мои карманные деньги, которые оставались, и даже паспорт. В итоге я решилась и согласилась на её предложение. Начала мыть вокзальные туалеты и полы в зале ожидания. Меня взяли неофициально, без оформления, документов-то нет, разрешив жить в подсобке, в комнате для персонала. — А почему вы не пошли в полицию писать заявление о краже? — непонимающе спросила Ирина. — Это же ваше законное право. — Ой, вы вообще в курсе, что такое вокзальная мафия и как там всё устроено? — усмехнулась Алиса с горечью. — Там все между собой заодно, рука руку моет. Написала бы заявление — меня бы просто вышвырнули на улицу без выходного пособия. В общем, я была в полном отчаянии, но постепенно свыклась со своим новым положением. К тому же по телевизору в буфете я видела новости об аресте Романа и всей его банды. Ну и как вы думаете, после такого стоило мне идти в полицию и светиться? Я же для них свидетельница, упекли бы за компанию. А работы я не боюсь, я, знаете ли, в деревне выросла, так что довольно скоро свыклась с тряпкой и ведром. — Так, если всё было настолько терпимо, что же вы делаете здесь, в кризисном центре? — не понимала Ирина, всё больше удивляясь. — Это же не тюрьма, сюда просто так не попадают. — Да всё просто и одновременно сложно, — вздохнула Алиса, и её глаза наполнились слезами. — Один из местных нищих, знаете, из тех, кто тут всем заправляет и собирает дань, увидел меня и решил, что имеет право на меня. А когда я ему отказала... простите, я не хочу об этом вспоминать. Даже мысленно возвращаться в тот день невыносимо. Всё было очень страшно и грязно. В общем, очнулась я уже в городской больнице. Какая-то сердобольная женщина на вокзале вызвала скорую, увидев, в каком я состоянии. Меня там записали как неизвестную, а после лечения сразу переправили сюда, в этот приют для таких, как я.