Вскоре весь дом криминального авторитета был наводнён следователями, понятыми и эксперт...
Вскоре весь дом криминального авторитета был наводнён следователями, понятыми и экспертами-криминалистами. Из сейфов изымались документы, пачки денег, оружие, проводился тщательный обыск каждого уголка. Суровый смотрел на этот переполох с мрачной, злой ухмылкой. Само по себе тюремное заключение его не очень пугало, у него был огромный опыт и связи на зоне. Но теперь всё складывалось совсем иначе. Воровской общак, который ему доверили на хранение уважаемые люди с больших авторитетов, бесследно пропал, а отвечать за эту потерю предстояло ему лично, причём кровью. Так что, в каком-то смысле, сейчас Суровый хотел оказаться за решёткой даже меньше, чем трусливо скулящий в углу Роман. Прошло несколько месяцев. Громкая операция по задержанию банды Сурового осталась позади, но её эхо всё ещё звучало в залах суда и кабинетах следователей. Ирина предпочитала жить у мамы в деревне, почти не появляясь в городе и не отсвечивая на людях. Она уже почти поверила в то, что опасность миновала окончательно, когда однажды утром раздался звонок от следователя Бориса. Его голос звучал строго и озабоченно, он попросил её срочно прибыть в отдел. Ирина поехала туда в компании Олега, с которым теперь виделась практически каждый день. — Плохи наши дела, — с порога заявил им Борис, хмурясь и расхаживая по кабинету. — Твой бывший муж, Ирина, где-то нашёл выходы на очень хитрого столичного адвоката с большими связями. И теперь у него новый, очень агрессивный защитник. Показания Романа полностью поменялись, он отказывается от всего, что говорил раньше. — А к нам-то это какое отношение имеет? — робко поинтересовалась Ирина, чувствуя неладное. — Мы же здесь просто свидетели, можно сказать, потерпевшие. — Всё бы ничего, но теперь Сёмин утверждает, что это именно вы, Ирина Фёдоровна, были мозгом всей преступной операции, спланировали её и успешно осуществили, а потом, испугавшись ответственности, решили подставить его и тихо уйти в сторону, — с горечью ответил Борис. — Что вы на это скажете? — Какой абсурд и бред! — возмутилась Ирина, вскочив со стула. — Это же полная чушь! — А если я скажу вам, что адвокат предоставил мне убедительные доказательства вашего давнего, тайного знакомства с господином Скворцовым? — Борис кивнул в сторону Олега. — Фотографии, свидетельские показания. Тут, по версии защиты, налицо явный сговор с целью мести бывшему мужу. Дескать, вы двое придумали хитрую схему, решив таким образом посадить ни в чём не повинного Романа. Как вам такая версия? — Боря, ты вообще бредишь или над нами издеваешься? — возмущению Олега не было предела. — Мы же тебе эту бандитскую шайку на блюдечке с голубой каёмочкой принесли, раскрыли дело, которое ты сам не мог раскрыть годами! И вот она, благодарность? — Ты же сам прекрасно знаешь процедуру, — Борис развёл руками, изображая сожаление. — Я, как следователь, обязан досконально проверить все версии и отправить дело в суд так, чтобы ни у кого потом не возникло и тени сомнения в законности следствия, в том числе у присяжных. Адвокат, будьте уверены, обязательно зацепится за каждую мелочь. Такая у него работа. — И что же нам теперь делать прикажешь? — Ирина встревоженно обернулась к Олегу, ища у него поддержки и защиты. — Нас сейчас, как пить дать, отправят в камеру предварительного заключения, — мрачно буркнул Олег, скрещивая руки на груди. — Разумеется, в разные — для женщин и мужчин. И будут проверять слова твоего подлого мужа, пока всё не прояснится. — Какой ужас! — ахнула Ирина, чувствуя, как к горлу подступает тошнота от бессилия. — Мама, оказывается, была права. Никому в этом мире нельзя верить, даже твоему, как ты выразился, единственному другу.