— Что же ты прячешь своё лицо бесстыжее? — Обычно мягкая и интеллигентная Оксана Сергее...
— Что же ты прячешь своё лицо бесстыжее? — Обычно мягкая и интеллигентная Оксана Сергеевна сейчас буквально наскакивала на мужчину, как разъярённая тигрица, защищающая своего детёныша. — Я и не думаю прятаться, — с большим трудом выдавил из себя Олег, проведя рукой по лицу. — Вы абсолютно правы, не буду отпираться. Это я вёл тогда дело вашего мужа, Фёдора Степановича Николаева. И в тот момент все собранные улики, действительно, со всей очевидностью указывали на его вину. Лишь много позже, когда я сам, по иронии судьбы, оказался в точно таком же положении, я начал задавать себе вопрос: а так ли был виновен профессор на самом деле? Я много раз потом вспоминал и вас, Оксана Сергеевна, и те самые косвенные улики, но, увы, уже ничего не мог изменить. Всё было кончено. — Да что бы нам дала эта запоздалая реабилитация? — с горечью махнула рукой Оксана Сергеевна. — Мужа-то ведь не вернуть из могилы. Ваши следственные застенки и этот позор отобрали у него последнюю волю к жизни и остатки здоровья. Я, конечно, сейчас тоже погорячилась, наговорила лишнего. Ведь истинными злодеями были не вы лично, а те, кто оговорил моего Федю. А вам просто досталась роль пешки в чужой игре, статиста. — Именно поэтому я хочу сейчас помочь вашей дочери, — горячо заверил её Олег, видя, что лёд в отношениях потихоньку тает. — Я понимаю, что ошибку прошлого не исправить, но сделать всё возможное, чтобы невиновные люди снова не пострадали, я обязан. Правда, без вашего участия нам вряд ли удастся справиться. Я почти уверен, что бандиты скоро объявятся в деревне, как только поймут, что город прочёсан. — Как объявятся, так сразу же и уберутся восвояси, — спокойно, без тени сомнения, заявила Оксана Сергеевна. — Меня в нашей деревне каждая собака знает. Ружьё в сенях у меня всегда стоит, заряженное солью — для острастки. Дробь для более серьёзного разговора тоже имеется, если вдруг понадобится. Так что не переживайте за меня, я постоять за себя сумею. — Ну, очень не хотелось бы, чтобы дело дошло до стрельбы и членовредительства, — вздохнул Олег, представив себе эту картину. — Доченька, а ты что же это совсем без одежды осталась, в чужом ходишь? — только сейчас заметила Оксана Сергеевна, как одета Ирина. — Так, я завтра же принесу тебе всё самое нужное, оставлю в условленном месте, в корзинке или в сумке на опушке. А пока вот, держи платочек — новый, красивый, я его на днях купила. Зина в нашем сельпо его очень нахваливала, говорила, расходится на ура. — Спасибо, мамуль, — улыбнулась Ирина, принимая подарок. Она тут же повязала платок на голову, старательно спрятав волосы, чтобы её никто не узнал случайно. Мама ещё раз крепко обняла её на прощание и быстро зашагала обратно в лес, покачивая пустой корзинкой, и вскоре скрылась в густой чаще. Ирина с Олегом вернулись в уютную избушку лесника. К её немалому удивлению, бывший следователь достал откуда-то из-под занавесок, с верхней полки, старенький, видавший виды ноутбук, подключил его к розетке и предложил наконец-то изучить содержимое найденных флешек. Ирина села за шаткий деревянный стол, они включили ноутбук и, немного помедлив, вставили ту самую флешку, которую обнаружили за подкладкой отцовского чемодана. На экране открылась папка с несколькими документами, чертежами и одним видеофайлом. Ирина, чувствуя, как бешено колотится сердце, запустила воспроизведение и вздрогнула, услышав родной голос. Тишину домика лесника заполнил записанный голос её отца.