Двадцать лет прожил с женой, а правду нашёл под половицами в её бывшей спальне (часть 2)
Двадцать лет прожил с женой, а правду нашёл под половицами в её бывшей спальне (часть 2) Девушка осталась одна в тихой комнате, где раздавалось лишь тяжелое, прерывистое дыхание матери. Нина вывернула все карманы, достала из шкатулки скромные сбережения — этих денег не хватило бы даже на малую часть лекарства. Соседи принесли кто сколько мог, но это была лишь капля в море. Паника накрыла ее с головой. Восемнадцать лет, ни работы, ни влиятельных родственников. Она сидела на полу возле кровати матери, прижимаясь щекой к её безвольной руке, и плакала — тихо, отчаянно, чувствуя собственное бессилие. Ближе к полуночи, когда Зоя уснула под действием укола, Нина подошла к столу. Она зажгла настольную лампу, достала чистый лист бумаги и ручку. Ей не к кому было обратиться, кроме Дениса — ей просто было невыносимо страшно, и она хотела услышать слова поддержки от единственного человека, который обещал всегда быть рядом. «Дёмочка, родной мой», — вывела она дрожащей рукой, и чернила тут же расплылись от упавшей на бумагу слезы. Она писала сбивчиво, отчаянно, выплескивая на бумагу всю свою боль, страх потерять маму, свое одиночество. Девушка заклеила конверт и ранним утром, едва над деревней занялся рассвет, побежала к зданию почты. Синий металлический ящик принял письмо, поглотив девичью мольбу. Нина не знала, что за узкой прорезью ее послание ждет та, чья ревность окажется сильнее человеческого сострадания. Варвара работала на почте и обожала утренние смены: в эти часы в помещении не было случайных посетителей, можно было не спеша разбирать корреспонденцию, наслаждаясь терпким ароматом сургуча, свежей типографской краски от стопки газет и горячего черного чая. Девушка сортировала письма, ловко раскидывая их по деревянным ячейкам, и всегда отличалась исключительной аккуратностью — воротничок светлой блузки идеально отутюжен, русые волосы собраны в строгую прическу, на лице вежливая, чуть отстраненная улыбка. Никто в деревне даже не догадывался, какая разрушительная страсть бушует за этим благопристойным фасадом. Варвара любила Дениса. Любила давно, болезненно, до темноты в глазах. Но он словно не замечал ее существования, ослепленный своей яркой Ниной. Рука девушки зависла в воздухе, когда взгляд выхватил знакомый почерк на белом прямоугольнике. Адресат: Нина. Внутри Варвары что-то резко сжалось. Ядовитая волна ревности поднялась со дна души, вытесняя привычное спокойствие. Она перевела взгляд на электрический чайник, шумящий на подоконнике — вода в нем только что закипела, пуская из носика густую струю пара. Решение созрело мгновенно. Варя взяла конверт и поднесла его к обжигающему пару. Клей начал медленно таять, отдавая бумагу. Она развернула послание. Чем дальше девушка читала торопливые строки Дениса, тем сильнее сжимались ее челюсти. Сухой колодец, тайник. Огромные деньги, бабушкино кольцо, помолвка. Значит, он всё для себя решил. Значит, он готов отдать этой девчонке всё, что у него есть. Варвара аккуратно сложила письмо обратно. Заклеивать конверт она не стала — план, поражающий своей безжалостной простотой, уже выстраивался в ее голове. Она решила сохранить письмо как трофей и как залог на случай, если Нина попытается вернуться. Та ночь выдалась необычайно темной. Небо плотно затянуло тучами. Варвара шла по спящим улицам, стараясь ступать мягко, обходя освещенные участки. Двор дома Дениса встретил ее неясными тенями раскидистых яблонь и непрерывным стрекотанием ночных насекомых. Ворота оказались не заперты, и она беспрепятственно прошла внутрь.