— Бросить жену и пятилетнюю дочь — это, по-вашему, ошибка? Это предательство (часть 1)
— Бросить жену и пятилетнюю дочь — это, по-вашему, ошибка? Это предательство (часть 1) Ирина кружила по незнакомому дачному посёлку уже больше часа. Яблони стояли в цвету, утопая в бело-розовой дымке, а навигатор в машине, казалось, задался целью вывести её из себя. Металлический голос в очередной раз выдал указание, и женщина снова закипела от бессилия. Она вырвала неделю отпуска впервые за несколько лет, но вместо долгожданного отдыха получила нервотрёпку с поиском участка свекрови. Михаил должен был приехать позже, освободившись от дел, а Галина Петровна, давно мечтавшая о собственной даче, ждала их обоих с нетерпением. — Поверните налево, — отчеканил навигатор. — Да какое, к чёрту, налево? — взорвалась Ирина. — Там же забор! Ты предлагаешь мне прямо через чужой участок проехать? Бесполезная железяка. И кто только такие программы пишет? Битый час по кругу катаюсь, а от твоих подсказок никакого проку. — А теперь поверните направо, — с издевательским спокойствием продолжил навигатор. — Ага, конечно. Прямо в озеро, — съязвила она. — Да пошёл ты. Ирина выключила двигатель и огляделась. Посёлок был ей совершенно незнаком. Галина Петровна, её свекровь, совсем недавно приобрела здесь участок — не просто дачу, а голубую мечту: девять соток сада, крепкий ухоженный дом ещё советской постройки, а возле забора — пара голубых елей. Прежним хозяином, говорят, был какой-то учёный при власти. Всю зиму свекровь не давала ей покоя. Казалось, её болтовня способна приблизить весну, а вместе с ней — и первую поездку на фазенду. Михаил ещё на прошлой неделе отвёз мать сюда, и с тех пор Галина Петровна не оставляла невестку в покое: нахваливала местные красоты, удивительный воздух и вечерние птичьи трели, под которые, по её словам, засыпается просто чудесно. «И что ей дались эти птицы», — поморщилась Ирина, нашаривая телефон в кармане. «Разве под такое пение уснёшь? У нас под окнами они с часа ночи трещат. И не дай бог проснуться, чтобы воды попить — всё, больше не заснёшь. Приходится окна закрывать. А в думе и без того духота. Миша говорит, кондиционер включай. Только я под ним за тридцать секунд простываю. Может, здесь и правда всё по-другому?» Она откинулась на спинку сиденья и вздохнула. «Чего я разошлась-то так? Галина Петровна позвала меня от чистого сердца — вместе порадоваться, а я ворчу, как старая карга. Права она: я слишком много работаю, и мне жизненно необходим нормальный отдых. Не будь её предложения, сидела бы сейчас до ночи в душном офисе над этими дурацкими цифрами. Коллеги за спиной уже истеричкой и трудоголичкой меня называют. Никогда не упущу случая задержаться сверхурочно. А что прикажете делать, если почти всё на мне одной держится? Шеф, когда я просила неделю отпуска, застыл, как статуя, — будто я о чём-то из области фантастики попросила». Женщина покачала головой, усмехнувшись собственным мыслям. «Ох, довела себя. Надо чаще отвлекаться от работы. Вон даже на навигатор сорвалась. При чём тут машина? Связь здесь плохая, а я уже психую. Нервишки шалят, Ира. Эдак к сорока годам и до нервного истощения недалеко». Она потянулась к телефону. «Галина Петровна же всё написала, как добраться, а я, как всегда, сообщение проигнорировала — решила, что сама справлюсь. Ладно, дышим глубже. Вдох, выдох. Что тут у нас? Ага: от главного въезда прямо до развилки, потом направо вдоль пруда до дома с зелёным забором и табличкой „Злая собака“. Ориентир — голубая ель. Ну-ка, лучше пешочком пройдусь, а за машиной потом вернусь. Или Мишу попрошу пригнать, когда приедет. Вечно я лезу поперёк батьки в пекло. Михаил ведь предлагал всего час подождать и вместе поехать — нет, я же Ирина Соколова, гроза всех предпринимателей, глава аудиторского отдела. Всё, хватит».