— Что ж, — тихо, пугающе спокойно произнёс Ирдэрик, и этот звук был похож на хруст льд...
— Что ж, — тихо, пугающе спокойно произнёс Ирдэрик, и этот звук был похож на хруст льда под сапогом. — Ты сделала свой выбор, Элинор. И я принимаю его. Отныне ты мне больше не жена. Ты вольна оставаться в этих степях. Раз уж тебе так нужен мой младший брат — забирай его. Храни его постель. Изнеженному югу — изнеженные чувства. Но ты забыла, с кем говоришь. Король севера сделал шаг назад к дверям, и на его губах появилась безжалостная усмешка. — Мой наследник. Мой сын, Олдерик. Он носит мою кровь и моё имя, — отчеканил Ирдэрик, и каждое его слово падало как надгробная плита. — Я увожу его с собой на север. Прямо сейчас. Мой легион кавалерии уже седлает коней. Мой сын вырастет среди Железных гор. Он будет воспитан как истинный северянин, в суровости, законе и стали. Он научится ненавидеть слабость, предательство и... тебя. Клянусь богами, Элинор, ты больше никогда в своей жизни не увидишь своего ребенка. Ты не прикоснешься к нему, ты не услышишь его голоса. Ты получишь своего Урдрика, но цена за твою влюбленную ярость — вечная потеря сына. Живи с этим. Элинор мгновенно побледнела, её ярость испарилась, сменившись первобытным, материнским ужасом. — Нет... Ирдэрик, нет! Умоляю! — закричала она, бросаясь к нему, но старший брат уже резко развернулся и вышел, с грохотом захлопнув дверь и заперев её снаружи на тяжелый засов. Уже через час под окнами Белых Тополей загремели копыта. Черная кавалерия Ирдэрика спешно покидала Урдрикию. В закрытой карете, укутанный в собольи меха, спал новорожденный маленький принц, увозимый на суровый север. А в закрытой комнате Белых Тополей Элинор билась в закрытые двери, крича от бессилия и горя, пока на постели медленно приходил в себя раненый Урдрик, чьё пробуждение теперь было омрачено страшной ценой их запретной любви. #пробапера@elenadefektolo