ПЯТЬ МЕЧЕЙ НА КРОВИ
ПЯТЬ МЕЧЕЙ НА КРОВИ Глава 44 Суд первородства. В подвальном ярусе Белых Тополей, куда не проникали лучи щедрого степного солнца, было сыро и холодно. Здесь, среди старых бочек и массивных дубовых опор, Ирдэрик устроился на простом деревянном стуле. За его спиной, скрестив руки на груди, застыла хмурая Бримерия, а рядом возвышался огромный Торбран, похожий на несокрушимого каменного стража. Тяжёлые кованые двери со скрипом распахнулись. Гвардейцы Ирдэрика грубо толкнули вперёд двоих пленников. Криссиана и Ламилию. Ещё неделю назад они мнили себя негласными владыками континента, способными удушить братьев золотом и шёлком. Теперь их было не узнать. Дорогие бархатные наряды были изорваны и покрыты дорожной грязью, золотые украшения сорваны предавшими их банкирами, а руки скованы ржавым железом. Ламилия дрожала от холода, её прекрасные локоны спутались, а на лице Криссиана застыла маска лихорадочной, затравленной злобы. Ирдэрик молчал долго. Его ледяной, свинцовый взгляд медленно давил предателей, заставляя их сжиматься под этим грузом. Воздух в подвале стал настолько густым и наэлектризованным, что казалось, будто зазвенели клинки. — Ты приехал отнять наши жизни, старший брат? — сквозь зубы процедил Криссиан, тщетно пытаясь вернуть своему голосу былую высокомерную вальяжность. — Давай, руби головы. Твоя сталь всегда была быстрее твоего ума. Ирдэрик медленно поднялся. Каждое его движение дышало праведным гневом старшего брата. — Если бы я хотел вашей смерти, Криссиан, ваши головы уже катились бы по урдрикской пыли, — пугающе тихо произнёс Ирдэрик. Он злился так, что на его шее вздулись вены. — Вы пытались отравить нашего великого отца. Вы вооружили и натравили на мирные степи кровожадную орду дикарей, подставив под удар тысячи невинных жизней. Наш младший брат Урдрик едва выжил, его тело изрублено кхазарскими палачами из-за вашей подлости. Моя жена и мой новорожденный сын едва не стали вашими заложниками. Вы переступили все законы богов и людей. Ламилия всхлипнула, пряча лицо в грязных ладонях. Она поняла, что их шёлковая игра окончена навсегда. — Я — старший сын Олдерика Мудрого, — Ирдэрик шагнул к ним вплотную, и от его фигуры повеяло холодом Железных гор. — И как законный глава этой династии, я вершу свой суд. Сегодня вы лишаетесь своих корон, своих титулов и своих земель. Королевства Криссиания и Ламилия прекращают своё существование. Криссиан судорожно сглотнул, побелев как полотно. — Центральные Великие Тракты и порты Криссиании, — сурово чеканил Ирдэрик, — отныне делятся поровну между Ирдэрикой и Бримерией. Мы берём под свой полный контроль торговые артерии континента. Лазурный берег твоего юга, Ламилия, отходит Урдрику — его крестьяне получат новые плодородные долины взамен выжженных окраин. Но это не всё. Половина всех богатств из ваших восточных банков и южной казны конфискуется. Она будет полностью роздана пострадавшим от ваших махинаций купцам, разорённым ремесленникам и семьям тех урдрикских воинов, что полегли в Чёрных холмах, защищая свой хлеб. — Ты оставляешь нас нищими... — прошептала Ламилия, поднимая на него глаза, полные суеверного ужаса. Ирдэрик пристально посмотрел на сестру, а затем на брата. В его суровом, справедливом сердце, воспитанном на строгом законе, всё ещё теплилась память о том, как они когда-то играли детьми в королевском саду. Он не хотел становиться чудовищем, уничтожающим собственную кровь. — Я даю вам последний шанс спасти свои души перед памятью предков, — Ирдэрик скрестил руки на груди. — Вы умны, хитры и прекрасно знаете устройство восточных гильдий и южных провинций. Если вы прямо сейчас, здесь, опуститесь на колени, признаете свою вину и искренне, без утайки раскаетесь в своих грехах — я сохраню вам жизнь. Я оставлю вас при дворе. Вы станете советниками. Вы будете усердно, изо дня в день работать, искупая свой позор и помогая нам с Бримерией восстанавливать то, что вы разрушили. Вы будете служить этой империи, но больше никогда не прикоснетесь к короне.