ПЯТЬ МЕЧЕЙ НА КРОВИ
ПЯТЬ МЕЧЕЙ НА КРОВИ Глава 23 Слово Отца Известие о беременности королевы Элинор не успело покинуть пределы жасминового сада, как над Мирабиллией нависла тень, заставившая замолчать даже самых беспечных южных поэтов. Без предупреждения и пышных вестников к воротам Белого дворца подошел тяжелый конный отряд. Тысяча ветеранов королевского легиона в безупречной, покрытой шрамами броне оцепила мраморные колоннады. В залу, где Ламилия, Криссиан и сир Родерик еще не успели опомниться от новости, вошел сам Олдерик Мудрый. Старый король проделал этот долгий путь из Урдрикии лично. На нем не было парадных одежд, но его весомая, сокрушительная аура прежнего владыки континента мгновенно заставила Ламилию опустить веер, а Криссиана — почтительно склонить голову. Олдерик сел во главе стола, тяжело оперевшись на свой дорожный посох, и его мудрые, уставшие глаза окинули присутствующих. — Вы заигрались, дети мои, — тихо, но так, что у всех по спине пробежал холодок, произнес старый король. — Я разбил свой трон в пыль, чтобы вы учились править, а не красть чужих жен и плести заговоры в постелях. Сир Родерик, добро пожаловать. Я выслушаю каждого из вас. Первой попыталась взять слово Ламилия, разыгрывая карту великого милосердия, но Олдерик лишь сурово поднял руку, заставив ее замолчать. Он подозвал к себе старших лекарей южного двора и лекарей из своей собственной свиты, которых привез с собой. — Говорите только правду перед богами и перед моим лицом, — приказал старик. — Что с королевой? Лекари, трепеща перед авторитетом Олдерика, опустились на колени. — Ваше величество, плод укрепился, но королева Элинор по-прежнему чрезвычайно хрупка. В ее нежном положении суровый, ледяной климат Ирдэрики, ее вечные метели и каменный холод — это верный приговор. Она потеряет дитя, а за ним уйдет и сама. Ей категорически противопоказан север. По крайней мере до тех пор, пока наследник не родится и не окрепнет. Олдерик Мудрый долго молчал, глядя на побледневшую Элинор, которая робко жалась к брату. Старый король прекрасно понимал, что оставлять ее у Ламилии больше нельзя. В тот момент, когда Элинор забеременела наследником Железных гор, она перестала быть просто гостьей. В руках Ламилии и Криссиана она превращалась в живое политическое оружие, заложницу, ради которой они могли диктовать Ирдэрику любые условия или шантажировать Островных Крейгов. Это означало неминуемую, кровавую войну на уничтожение, которую Ирдэрик начнет, едва узнает о ребенке. Старик поднялся, и его фигура словно заслонила собой солнце. — Решение принято, — твердо объявил Олдерик. — Ламилия, Криссиан, ваша шёлковая паутина разорвана. Элинор не останется в Мирабиллии ни дня. Но и на север, к Ирдэрику, она сейчас не вернется. Я забираю королеву Элинор с собой, в Урдрикию. Ламилия резко вскинула голову, на ее лице на миг проступила маска уязвленной гордости — она поняла, что отец только что вырвал у нее из рук главный козырь. Криссиан лишь едва заметно прищурился, просчитывая новые риски. — В моих землях, под теплым степным солнцем и под защитой моего личного легиона, она будет в абсолютной безопасности, — продолжил Олдерик, поворачиваясь к сиру Родерику. — Там нет ледяных бурь Ирдэрика и нет ядовитых интриг Ламилии. Родерик, ты отправишься со мной. Твои люди будут охранять покой твоей сестры в Урдрикии, и ты сам напишешь ярлу Торвальду, что его дочь окружена заботой и честью. А Ирдэрику я отправлю личное послание. Если он посмеет поднять руку на земли младшего брата или оспорить мою волю, он будет иметь дело со мной и со всей мощью урдрикских легионов. Сир Родерик облегченно и глубоко вздохнул, оценив гениальность и справедливость этого хода. Старый король снова спас континент от большой крови, укрыв хрупкую Элинор там, где никто не посмеет ее тронуть.