Потом взялась за ручку чемодана. Андрей так и стоял у косяка, и протискиваться с сумкам...
Потом взялась за ручку чемодана. Андрей так и стоял у косяка, и протискиваться с сумками мимо него ей пришлось боком. Тамара Ивановна жила на другом конце города, в пятиэтажке, у которой на козырьке над подъездом росла тоненькая берёзка. Открыла она сразу, будто караулила под дверью. Маленькая, крепкая, в вязаной безрукавке, с очками, сдвинутыми на макушку. Глянула на чемодан, на сумки, на Маринино лицо и отступила в сторону. — Заходи. Чего на пороге стоять? Сумки сюда ставь, потом разберёшь. Комната оказалась небольшой. Узкий диван, письменный стол у окна, на столе старенький ноутбук, на подоконнике герань, а на дверце шкафа внук оставил целую коллекцию наклеек с футболистами и гоночными машинами. Пахло свежевыглаженными занавесками. Видно, Тамара Ивановна успела их перевесить, пока Марина ехала. — Располагайся, — сказала хозяйка. — И вот что. Я тебя ни о чём не спрашиваю. Захочешь, сама расскажешь, а не захочешь, так и не надо. Марина достала из сумочки конверт, отсчитала деньги и положила на стол. — Это за первый месяц. И не спорьте, Тамара Ивановна, а то не останусь. Тамара Ивановна поджала губы, но деньги взяла и сунула в карман безрукавки. — Упрямая, — проворчала она. — Всегда такая была. Резюме Марина писала долго, на том самом ноутбуке, у которого западала буква. В графе «опыт работы» стояла «Магистраль». А после неё зияло пустое место длиной в полжизни. Она вписала туда химчистку и Наташин повелён, перечитала, стёрла и вписала снова. Резюме ушло на все вакансии диспетчеров и логистов, какие удалось найти. Ответили не все. На первом собеседовании в офисе со стеклянными перегородками и кулером в углу молоденькая кадровичка с длинными ресницами листала её резюме на планшете и сыпала вопросами. Марина под столом сжимала ремешок сумки. — В каких программах работали? С электронными накладными знакомы? Мониторингом транспорта пользовались? — Раньше мы всё на доске делали, магнитами, а с водителями по телефону, — честно сказала Марина. — Но я быстро учусь. Маршруты, я чувствую, это ведь не от программы зависит. Кадровичка улыбнулась вежливо, как улыбаются незнакомому человеку в очереди, и отложила планшет. — Понимаете, Марина Сергеевна, после стольких лет дома сложно будет вернуться. Сейчас всё по-другому. Мы вам перезвоним. Никто не перезвонил. В других местах говорили примерно то же самое, только другими словами. После очередного такого разговора Марина дошла до остановки и встала под навесом. Дул сырой ветер. На стекле павильона трепалось объявление: «Требуются водители категории С». Подошёл её автобус, постоял с открытыми дверями и ушёл. Потом подъехал другой, тот, что ходил мимо их с Андреем дома. Марина отступила от края тротуара и пропустила и его. Мимо, громыхая, проехала грузовая «Газель», в открытом кузове которой перекатывалось несколько мешков цемента. «Полупустую гонят», — машинально отметила Марина. Она постояла ещё немного, потом поправила сумку на плече и шагнула к следующему автобусу, который шёл к Тамаре Ивановне. Тамара Ивановна, едва глянув на неё в прихожей, спросила только: — Ну что там? — Сказали: сложно мне будет, — Марина повесила пальто на крючок. — Всё теперь в программах, а я со своими магнитами. — Сложно — это ещё не нельзя, — отрезала Тамара Ивановна и пошла греть ужин. — Не боги горшки обжигают. И программы твои не боги придумали.