Потом хозяин продал базу, и «Магистраль» закрылась. Андрей как раз пошёл в гору, стал п...
Потом хозяин продал базу, и «Магистраль» закрылась. Андрей как раз пошёл в гору, стал приносить домой хорошие деньги и сказал: — Посиди пока дома, я прокормлю. Отдохни, а там найдёшь что-нибудь приличное. Пока растянулось на годы. Марина то принимала вещи в химчистке у дома, то вела накладные соседки Наташи, у которой был повелён с бытовой химией на рынке. Стоило ей заговорить о настоящей работе, Андрей морщился: — Зачем тебе это? Копейки за нервотрёпку. Зато свою работу он таскал домой постоянно. Его компания возила стройматериалы, и то машина где-то застрянет, то надо раскидать несколько доставок на один день, то два клиента требуют груз одновременно. Вечером Андрей бросал распечатки на кухонный стол, прямо рядом с тарелкой. — Марин, глянь, как тут лучше поставить машины, а то у меня уже голова кругом. Марина вытирала руки о полотенце, садилась, брала карандаш, переставляла рейсы, замечала, где водитель физически не успеет доехать, где одну машину гонят почти пустой, а где две доставки спокойно можно объединить. — Андрюш, ты сюда эту машину не ставь, — говорила она, постукивая карандашом по строчке. — Она с первого адреса до двух часов не вернётся. Поставь лучше ту, что с кирпичом. Она к обеду освободится. Андрей кивал, утром уносил готовый график, а вечером рассказывал с порога, стягивая ботинки: — Представляешь, Виктор Петрович сегодня на планёрке говорит: «Учитесь у Андрея, у него ни одного срыва». Марина радовалась за него и по такому случаю пекла пирог с капустой. Ей и в голову не приходило считать это чем-то особенным. Муж и жена, почему не помочь? Теперь она стояла у открытого ящика с этими листами в руках и разглядывала собственные пометки, как чужие. Получалось странно. Дома она была достаточно умной, чтобы разруливать его рабочие неприятности, а перед начальником — для дома сгодится. Марина сложила распечатки ровной стопкой, подбила края о стол и положила обратно в ящик. Тетрадку с рецептами забрала. Своё. Куда ехать, она пока не знала. Села на край дивана и стала листать контакты в телефоне. Подруги за эти годы как-то незаметно превратились в жён Андреевых приятелей, и звонить им сейчас было всё равно, что звонить самому Андрею. Палец остановился на строчке «Тамара Ивановна, Магистраль». Они до сих пор поздравляли друг друга с праздниками, а прошлой весной проговорили на рынке добрый час. Тамара Ивановна давно овдовела, растила внука, а тот уехал учиться в другой город. Комната пустая стоит, хоть студентку какую пускай. Всё живая душа, — жаловалась она тогда. — Тамара Ивановна, это Марина. Помните, вы про комнату говорили? Вы её ещё никому не сдали? В трубке помолчали. Было слышно, как на той стороне шкворчит сковородка. — Не сдала, — сказала наконец Тамара Ивановна, и голос у неё стал деловитым, как когда-то на базе. — Приезжай, Мариночка. Сегодня и приезжай. Адрес помнишь? Андрей вернулся под вечер. В тёмной прихожей он чуть не споткнулся о чемодан, щёлкнул выключателем, присвистнул и, прислонившись плечом к дверному косяку, какое-то время молча смотрел, как Марина застёгивает пальто. — О как! — протянул он наконец и усмехнулся. — Ну-ну, неделю продержишься, сама позвонишь. Марина ничего не ответила, сняла со связки ключ от квартиры и положила его на полочку под зеркалом, тем самым, перед которым вчера спрашивала, нормально ли выглядит.