В зале повисла тишина. Антон сидел, закрыв лицо руками. Ирина плакала, не скрывая слёз,...
В зале повисла тишина. Антон сидел, закрыв лицо руками. Ирина плакала, не скрывая слёз, сжимая руку своего адвоката. Суд вынес решение быстро и однозначно. Место жительства детей определяется с матерью. Алименты на содержание Кости и Полины взыскать в законном порядке. Благодаря банковским выпискам, которые передала свекровь, суд раскрыл реальные доходы Антона. Его счета были арестованы в тот же день. Благодаря объединённым базам приставов у него начали автоматически списывать деньги на всех троих детей. Благодаря собранным Ириной документам он стал платить алименты регулярно, в полном объёме, исходя из своих настоящих заработков, а не официальных пятнадцати тысяч. Жизнь в маленькой квартире стала постепенно налаживаться. Ирина работала, дети ходили в садик. И неожиданно для неё в этой новой жизни произошёл ещё один переворот, связанный с её собственной мамой. Тамара Сергеевна, узнав о разводе, долго пилила по телефону, сыпала обвинениями, что Ирина разрушила семью, и отказывалась приезжать в эту конуру. Но всё же материнское сердце не выдержало. Спустя пару месяцев она всё-таки появилась на пороге с сумками, полными домашних закруток и гостинцев для внуков. Мама вошла и окинула критическим взглядом тесную прихожую, раскладушку Кости, сжатые губы дочери. — Ну как вы тут ютитесь? — начала было она свою привычную песню. — А могли бы в особняке жить, если бы кое-кто язык за зубами держал. Ирина глубоко вдохнула, готовясь дать отпор. Но тут из комнаты выбежали дети, и Полина с визгом бросилась бабушке на шею. Весь вечер Тамара Сергеевна наблюдала, смотрела, как внуки беззаботно строят шалаш из подушек и одеял, как Ирина, спокойная и уверенная, заказывает ужин, не пряча при этом чеки и не сверяясь ни с чьими ограничениями. И чем дольше она смотрела на дочь, тем яснее видела: перед ней не замученная женщина, которая терпит и ждёт, когда её пожалеют, а хозяйка своей жизни. Эта перемена потрясла её больше любых слов. А потом зазвонил телефон Ирины. Это был Антон. Он звонил пьяный, громко требуя немедленно вернуть ему детей, потому что у него по графику сегодня должен быть день отца, и плевать ему на решение суда. Ирина включила громкую связь. Она спокойно сказала: — Антон, ты пьян. Позвони завтра, когда протрезвеешь, и мы всё обсудим про выходные. И положила трубку. Тамара Сергеевна сидела за крошечным кухонным столом, сжимая чашку с остывшим чаем. Она смотрела на свою дочь и не узнавала её. Вместо запуганной, уставшей женщины перед нею стояла сильная, красивая, а главное, свободная Ирина. Когда дети уснули — Костя под бабушкино чтение про Незнайку, — Ирина вернулась на кухню. Там горел только ночник. Мать долго молчала, водя пальцем по краю чашки, а потом всхлипнула. — Ты чего? — испугалась Ирина, бросаясь к ней. — Ой, я ведь от твоего отца так же терпела, — сквозь слёзы прошептала Тамара Сергеевна. — Он же зарплату пропивал, кричал на меня, а я терпела. Думала, так у всех. Мужик в доме — значит порядок. Думала, что без него мы с тобой пропадём. Боялась, что люди осудят. Она подняла на Ирину заплаканные глаза, в которых сейчас не было ни капли былой строгости, только боль и сожаление.