Так Ирина с Костей и Полиной оказались в своей крепости. Однокомнатная квартира на окра...
Так Ирина с Костей и Полиной оказались в своей крепости. Однокомнатная квартира на окраине казалась, конечно, крошечной после загородного дома. Коробки по углам, Костина раскладушка у окна, Полина кроватка впритык к старому дивану. Здесь не было панорамных окон и тёплых полов, но здесь был покой. Тишина не давила, а обнимала. Не нужно было прислушиваться к шагам Антона, прятать чеки из продуктового. Ирина укрылась старым пледом, который всё ещё пах бабушкой Клавой, и впервые за три мучительных года уснула глубоким, спокойным сном. Бракоразводный процесс начался через месяц. Антон, уязвлённый до глубины души поступком матери, уходом жены, решил идти до конца. Он нанял дорогого адвоката и подал встречный иск об определении места жительства детей с отцом. На первое заседание Ирина шла на ватных ногах. Жанна, как верный оруженосец, держала её под руку. — Выше нос, Соловьёва! — шептала подруга. — У нас юрист-зверюга. Он таких, как твой муж, на завтрак ест. — А если он отберёт Костю? Жанна, у него же деньги, связи, а у меня однушка и эта ужасная справка… Справка от знакомого психолога Антона действительно была приобщена к делу. Муж сидел в дорогом костюме с гордо поднятой головой и смотрел на Ирину как на досадное недоразумение. Но Петрович, седовласый юрист с пронзительным взглядом, разбил все его доводы за одно заседание. — Ваша честь, — адвокат встал, поправляя очки. — Мой доверитель, Ирина Владимировна, имеет постоянное место работы, где характеризуется исключительно положительно. Вот справка о доходах. Характеристика от руководства аптечной сети. Мой доверитель имеет собственное жильё, пригодное для проживания детей, что подтверждается актом осмотра органов опеки. — А как же медицинское заключение о психологическом состоянии матери? — подал голос адвокат Антона. — Заключение? — юрист усмехнулся. — Ваша честь, мы ходатайствуем об исключении данного документа из материалов дела. Врач, подписавший бумагу, ни разу не принимал мою доверительницу. Более того, в указанные в справке дни и часы Ирина Владимировна стояла за прилавком аптеки. Это подтверждают табель и кассовые отчёты. Это подлог. Если сторона истца будет настаивать, мы подадим встречный иск о клевете и фальсификации доказательств. Адвокат Антона побледнел и поспешно снял справку с рассмотрения. Но главным ударом для мужа стало появление в зале суда свидетеля со стороны Ирины. Двери открылись, и вошла Галина Ильинична. Антон вскочил с места, не веря своим глазам. — Мама, ты что здесь делаешь? — вырвалось у него. — Соблюдайте тишину, — повысил голос судья. Галина Ильинична прошла к кафедре, положила руки на деревянный бортик и начала говорить: — Ваша честь, я мать ответчика, и я прошу суд оставить детей с матерью, Ириной Владимировной. Её голос эхом разносился по залу. — Мой сын методично пытался лишить свою жену финансовой независимости. Он уговаривал её продать добрачное имущество, скрывал от неё наличие первого ребёнка и долги по алиментам. При мне он говорил, цитирую: «Теперь она сядет мне на шею и никуда не денется». Он не думает о благе детей, а думает только о своей уязвлённой гордости и желании всё контролировать.