Он виновато опустил глаза. Ирина же застыла с чайником в руке. Сердце ухнуло вниз: сокр...
Он виновато опустил глаза. Ирина же застыла с чайником в руке. Сердце ухнуло вниз: сократили, без денег. На долю секунды в голове пронеслась паническая мысль: «Вот оно опять. Сейчас попросится переехать ко мне и сядет на шею». Но она посмотрела на поникшие плечи Дениса, вспомнила его добрые глаза, вспомнила то, как он учил Костю чинить машинку и как успокаивал плачущую Полину. Она поставила чайник на плиту. — Ну, сократили и сократили, — её голос прозвучал на удивление спокойно и уверенно. Ирина подошла, положила руку ему на плечо. — Ничего страшного. Вот я, например, работаю, и зарплата у меня хорошая. Так что хотите — пока поживите у нас. А завтра я суп сварю, борщ. Соня пускай у нас после садика остаётся, чтобы тебе не мотаться. Найдёшь ты работу. Ты же отличный врач. Денис смотрел на неё снизу вверх, и лицо его медленно менялось. Серьёзность исчезла. Губы дрогнули в улыбке, а потом он рассмеялся — громко, с облегчением притягивая Ирину и утыкаясь лицом в её живот. — Ирина, Господи, прости меня, — смеялся он, обнимая её. — Что ты? О чём? — растерялась она. — Никто меня не увольнял. Клиника процветает, меня на повышение ставят. Денис поднял голову, и в его глазах заблестели озорные огоньки вместе с бесконечной нежностью. — Прости дурака, я просто тоже захотел узнать. Хотел знать, протянешь ли ты руку или сядешь сверху, когда мне будет трудно. И ты протянула. Ирина ахнула, шутливо ударила его полотенцем по плечу, а потом рассмеялась вместе с ним. Этот нелепый взаимный экзамен на человечность, кажется, был пройден. Но вскоре Денис сделал ей предложение. Это было дома, за тем самым маленьким кухонным столом. Он протянул кольцо. Костя и Соня прыгали вокруг от радости, а Полина хлопала в ладоши. Ирина смотрела на колечко, на сияющие глаза Дениса, и сердце наполнялось тихим счастьем. — Я согласна, — тихо сказала она. — Но у меня есть условие, одно очень важное условие. — Какое угодно, — серьёзно ответил он, беря её за руку. — У каждого из нас остаётся своё: своя работа, своя независимость, своя копейка и свой угол, который мы никогда не продадим. Чтобы мы были вместе не потому, что нам некуда идти, а потому, что мы этого хотим. — А дом? — Дом построим общий, с нуля. Денис улыбнулся, надевая кольцо на её палец. — Договорились. Свой угол — это святое. А дом, конечно, построим большой и светлый. Прошло два года. Тёплый летний вечер опускался на загородный посёлок. Тот самый дом, который теперь по праву принадлежал трём внукам Галины Ильиничны, наконец-то достроили. Антон, скрипя зубами, всё же завершил черновую отделку. Ну а чистовой ремонт заканчивали уже общими усилиями. Этот дом не стал ничьей темницей, а наоборот, стал местом встречи. На веранде был накрыт длинный стол, пахло дымком и свежей зеленью. Галина Ильинична хлопотала с пирогами. Рядом нарезала салат Тамара Сергеевна. Сватьи, которые раньше терпеть друг друга не могли, теперь спорили с азартом старых подруг. — Тома, ну кто ж только соль в салат сыпет? Это же невозможно есть будет, — притворно возмущалась Галина Ильинична. — Ой, Галя, не учи меня. Твои пироги вон на маргарине, я же молчу, — парировала Тамара Сергеевна.