📖 НАЧАЛО ИСТОРИИ
📖 НАЧАЛО ИСТОРИИ «Чай цвета олифы» Восемь лет назад я увела этого человека из семьи. А сегодня он забирает меня из хирургии так, будто получает на почте чужую посылку: подождал меня внизу, забрал у меня сумку, посмотрел на часы. В Старой Купавне его сыну исполняется десять, в кафе уже надувают шары. У меня под платьем свежие наклейки на проколах, и гадать, куда мы поедем первым делом, мне не надо. Денег и помощи я у мужа не прошу. Мне бы одно: чтобы он хоть раз сел рядом и посмотрел на меня, а не сквозь. Когда он посмотрел на меня впервые, мне было восемнадцать. Оптовая база бытовой химии стояла за железной дорогой на окраине Старой Купавны. В отделе продаж к вечеру першило в горле от хлорки из подтекающих канистр. Меня взяли менеджером на пятнадцать тысяч в месяц. Начальник отдела, Станислав Витальевич, сам сел учить меня программе, в которой мы выписывали накладные. Ему было двадцать восемь. Объяснял он медленно, вёл пальцем по экрану и ни разу не сказал «это же элементарно», хотя я сгорала от каждой своей ошибки. В обед он клал голову на сложенные руки, прямо на стопку накладных, и дремал. Стоило мне войти, он приоткрывал один глаз и спрашивал, что там у нас с отгрузкой на Электросталь. После шести мы часто оставались вдвоём. Он пил чай из рекламной кружки с логотипом какого-то порошка, кидал в неё два пакетика сразу и не вынимал их, пока чай не делался цвета олифы. Разговоры уходили от накладных всё дальше. Однажды он достал телефон и молча протянул его мне. На фотографии жена спала на диване, в халате, застёгнутом не на ту пуговицу, с открытым ртом. На груди у неё лежал мальчик в колготках, чубчик мокрый от пота. На полу, у её свесившейся руки, стояла пиала с тёртым яблоком, уже потемневшим. — Вот, — сказал он. — Два года так. Придёшь, а она спит. Или ноет. Чужие мы, понимаешь? Совсем чужие люди. Я понимала. В восемнадцать понимаешь всё, что говорит красивый мужчина усталым голосом. Мне было так его жалко, что в тот вечер я проехала свою остановку: тогда он меня ещё не возил. А в пятницу, когда все разошлись, он вывел меня во двор, где между паллетами стояла его машина, и посадил за руль. Прав у меня не было, двор был пустой, горел один фонарь. Я вцепилась в руль обеими руками так, что ногти ушли в оплётку. — Не души его, — засмеялся он. — Он никуда не убежит. Через месяц он, как обычно, довёз меня до дома в Электростали, но у подъезда заглушил мотор. «Ну, до завтра» он на этот раз не сказал. Дворники застыли посреди стекла, по стеклу ползли капли, на четвёртом этаже горело наше кухонное окно: мама ждала. Что было дальше — целиком по кнопке.