Тихушница с улицы Вишнёвой
Тихушница с улицы Вишнёвой В дачном кооперативе «Рассвет» Анна Петровна слыла женщиной безобидной. Сухонькая, в неизменном ситцевом халате и косынке, она целыми днями возилась на своих шести сотках, выращивая идеальные, один к одному, кабачки. Соседи её жалели: муж давно умер, дети в городе, вот и спасается старушка от одиночества прополкой грядок. Никто не знал, что по ночам, когда посёлок затихает под пение цикад, Анна Петровна превращается в диспетчера невидимого штаба. Её щитовая летняя кухня стояла на самом углу участка, вплотную к общему забору из старого шифера. В этом шифере ещё прошлым летом появилась аккуратная, замаскированная сорняками дырочка — идеальное акустическое окно. У Анны Петровны был старый кнопочный телефон с длинным проводом, который дотягивался до кухонного стола, и толстая тетрадь в клеёнчатой обложке. Первым пал участок инженера Петренко. Анна Петровна слышала, как он жаловался жене на боль в спине и говорил, что копать картошку в этом году не будет, наймёт таджиков. На следующий день к воротам Петренко подъехала газель миграционной службы. Инженер потом долго тряс постановлением о проверке законности привлечения иностранной рабочей силы, хотя никаких рабочих вызвать так и не успел. Просто кто-то позвонил на горячую линию от его имени. Затем настал черёд молодой семьи Смирновых, купивших дом через два участка. Они привезли модный гриль и каждые выходные жарили стейки, собирая у себя шумные компании. Дым от их вишнёвых щеп иногда тянуло прямо на гладиолусы Анны Петровны. Выслушав сквозь шифер жалобы соседа справа на нарушение противопожарных расстояний, она написала три анонимных письма: одно — председателю СНТ, второе — в местную администрацию, третье — самому Смирнову, но уже якобы от лица председателя, с требованием снести беседку за свой счёт. Семья продержалась месяц и выставила дом на продажу. Но главной целью Анны Петровны была семья Ковалёвых — Ирина и Михаил. Весёлые, громкие, они купили заброшенный участок год назад, вывезли десять КамАЗов мусора, разбили английский газон, поставили современную теплицу и бассейн для детей. Их смех раздражал Анну Петровну больше всего. Это были люди другой породы, те, кто превращает дачу в курорт, а не в филиал трудового лагеря. Она решила выжить их любой ценой. Всё лето она слушала их разговоры. Знала, что Миша заказал для жены на годовщину редкий сорт пионов из питомника под Калугой. Знала, что Ирине должны привезти дорогую рассаду гортензий. — Пионы ваши голландские жук сожрал, — сообщила она Ирине утром, сочувственно качая головой. — Сама видела, полчища было. Чёрные, блестящие. Наверное, с перегноем завезли. Ирина в панике бросилась в цветник. Пионы стояли нетронутые, но после визита встревоженной хозяйки лепестки двух самых дорогих кустов оказались надломлены, а земля утоптана. — Мишенька, — вечером того же дня Анна Петровна перехватила главу семьи у калитки. — Слыхала я, как электрики у магазина говорили. Опоры старые менять будут. Всю вашу улицу обесточат на неделю. А у вас насос в скважине немецкий, сгорит к лешему от скачка, когда обратно дадут. Михаил, чертыхаясь, полез вытаскивать дорогостоящий насос. Тот оказался идеально сухим и исправным, но при монтаже Михаил сорвал резьбу на патрубке. Ремонт обошёлся в пятнадцать тысяч. Ковалёвы недоумевали. Участок словно прокляли: то лопнет новый армированный шланг, то исчезнут из сарая дорогущие секаторы, то чья-то собака нагадит ровно посередине свежепостриженного газона. Собаки у соседей отродясь не водилось — Анна Петровна выпускала по ночам свою облезлую болонку Марту только через специальную лазейку. Развязка наступила в августе. Из-за забора Анна Петровна услышала, как Ирина звонит ландшафтному дизайнеру: — Да, мы всё-таки решили продавать. Не наша атмосфера здесь. Люди злые, завистливые. Как будто во вражеском окружении живём. Жаль, конечно, столько сил вложено...