Муж запретил жене выходить в свет, стыдясь её внешности. А на корпоративе она вышла на ...
Муж запретил жене выходить в свет, стыдясь её внешности. А на корпоративе она вышла на сцену — и он побледнел, услышав овации (Финал) Ирина залпом выпила стакан воды и, тяжело дыша, уставилась на Ксению. — Ну вот так. Просто прекращаю и всё, — попыталась весело улыбнуться Ксения, но получилось плохо, и вместо уверенной решительной улыбки получилась какая-то жалкая гримаса. — Ира, да ты не пугайся. Все контрактные обязательства я выполню. Просто я ухожу. — Куда? В бухгалтеры? В управдомы? — кричала Ирина. — А, я поняла. В домохозяйки. — Ну почему сразу в домохозяйки? — ответила Ксения. — Меня между прочим с удовольствием берут преподавателем вокала в музучилище. Да и насчёт дома знаешь… тоже немаловажно. — Ага, значит будешь учить бездарь правильно открывать рот, а по вечерам варить борщи, — Ирина просто излучала волны сарказма. — Ира, я не понимаю, почему у тебя это вызывает такую реакцию. Что плохого в том, что я хочу жить нормальной жизнью, а не прыгать из поезда в самолёт, не лечить аллергию на грим, не пить таблетки от бессонницы? И вообще… — Я уже почти уверена, что всё это решила не ты и что всё это не твои желания. Или всё-таки это твой домашний царёк решил? Это ведь идея твоего разлюбеного? — Знаю, тебе Андрей никогда не нравился, — вздохнула Ксения. — Да, никогда не нравился, — незамедлительно согласилась Ирина. — Он вообще, откровенно тебе скажу, мало кому нравится, твой Андрей. А после того, что ты собираешься из-за него сделать, я тебе гарантирую, что многие его просто возненавидят. — Да причём тут он-то? — бросилась Ксения на защиту Андрея. — Почему ты не можешь поверить, что это моё решение? — Да потому что эта глупость не может быть твоим решением! — крикнула Ирина. — Знаешь, у меня просто руки чешутся позвонить твоему деду Николаю, чтобы он приехал и просто отходил тебе ремнём. Мысль о том, что родные переживут, когда узнают, что она бросила карьеру, холодом сжала Ксении сердце. Но она упрямо тряхнула головой и взглянула на Ирину. — Знаешь, между прочим, мой дед всегда говорил, что надо слушать своё сердце. Вот что оно говорит — то и правильно. Ирина словно выдохлась и устало махнула рукой. Помолчав, она заговорила спокойным тихим голосом, но от него почему-то исходило ещё большее напряжение, чем от недавнего крика. — Золотые слова, Ксения. Вот и послушай своё сердце, а не своего Андрея. Понимаешь… Им ты пока ещё нужна. После того, как она умрёт… С присущей прямолинейностью заявила Ирина: — Тебе до второго, слава богу, во всех смыслах далеко. А вот что касается первого… Ксения, через несколько месяцев тебя забудут. Если ты решишься вернуться — то всё придётся начинать сначала. — Ну значит, не такая уж я хорошая певица, если меня так быстро забудут, — попыталась разрядить обстановку шуткой Ксения. — Ксенечка, дорогая моя. Ты не просто хорошая певица. Ты замечательная. И вот сейчас ты просто закапываешь карьеру. Подумай ещё, пожалуйста. Подумай и не делай этого. Не губи то, что тебе дано богом. Не губи свой талант. Себя не губи, — умоляюще протянула Ирина. Ксения почувствовала слабость. Всё, что говорила Ирина, было, конечно, правильно и справедливо. Она — певица. Она всю свою жизнь, сколько себя помнила, только этим и жила. И только в этом она чувствовала себя нужной людям. Она поняла, что ещё немного — и вся её решимость просто посыплется, и она потеряет Андрея. А этого допустить нельзя. Значит, нужно что-то сделать, что-то сказать — что-то такое, что укрепит её решение. Что угодно. Главное — быстро.