— Ничего, вспомнишь. У тебя же толпа братьев, сестёр и племянников всегда были. И кстат...
— Ничего, вспомнишь. У тебя же толпа братьев, сестёр и племянников всегда были. И кстати о детях. Ты же понимаешь, что при твоём нынешнем образе жизни ни о какой нормальной семье нам и думать не приходится. Что это за семья такая, в которой муж и жена видятся два раза в месяц по два дня? Учти: я хочу нормальную семью. Хочу, чтобы у нас были дети. Хочу, чтобы было кому следить за ними. И этот кто-то не должен быть чужим и посторонним человеком. Учти: в моём доме не будет чужих нянь и гувернанток. Учти: моего ребёнка должна воспитывать его мать. — Ну послушай, дорогой… — попыталась возразить Ксения. — Нет, это ты меня послушай, — Андрей не дал ей этого сделать. — Для меня это всё очень серьёзно. Я хочу нормальную традиционную семью. Можешь считать меня домашним тираном, ретроградом, крепостником, домостроем — угодно. Но для меня другого варианта просто нет. Или мы семья и живём вместе нормально — или давай разойдёмся и не будем друг другу мешать. Или семья, или твоя карьера. Выбирай. Он замолчал и уставился в тёмное окно. И вдруг ему в голову пришла страшная мысль: сейчас она скажет «Конечно, карьера». Ему придётся встать, собрать свои вещи и навсегда убраться из этой шикарной квартиры. Да, конечно, он в последнее время очень неплохо зарабатывает и сам, но это не идёт ни в какое сравнение с Ксениными гонорарами от концертов и записей. К тому же деньги, которые он получал в фирме, он как-то незаметно практически вывел из семейных трат и уже несколько месяцев аккуратно вносил на свой счёт в банке. Ксения была в финансовом плане совершенно непрактична: счёта деньгам никогда не знала, тратила столько, сколько есть, и существовала на средства, которые фактически зарабатывала жена. Она никогда не проверяла, сколько зарабатывает и тратит Андрей, потому что доверяла ему полностью и считала, что в семье не должно быть финансовых тайн. Если сейчас она вдруг примет неожиданное и неправильное для него решение — он всё это потеряет. «Вот дурак. Нельзя было действовать так прямолинейно. Ведь надо было хотя бы брачный договор с Ксюшей подписать. Тоже мне юрист ты, Махов, а не специалист», — думал он. И она поступила так, как он и хотел. — Хорошо, Андрей. Я подумаю обо всём этом, — пролепетала она извиняющимся тоном. — Ты только не сердись на меня, ладно? Я понимаю, тебе трудно. Ты прав, конечно, жить так невозможно. И насчёт семьи, ребёнка… Я просто не думала, что ты уже об этом так серьёзно думаешь. Конечно, я согласна с тобой во многом. Он почувствовал, как его внутренний маленький тиран горделиво поднимает голову. — Ты с ума сошла! — Ирина, которая все эти годы была музыкальным агентом и настоящей подругой Ксении Соколовой, с ужасом смотрела на неё, и фраза эта была не вопросом, а констатацией факта. — Как это ты прекращаешь выступать? СЛЕДУЮЩАЯ ЧАСТЬ ЗАВТРА ПЕРЕЙТИ К НАЧАЛУ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ РАССКАЗА