Муж запретил жене выходить в свет, стыдясь её внешности. А на корпоративе она вышла на ...
Муж запретил жене выходить в свет, стыдясь её внешности. А на корпоративе она вышла на сцену — и он побледнел, услышав овации (часть 3) Ксения получила за свою артистическую деятельность уже очень много цветов и с первого взгляда поняла, что эти розы не из ближайшего цветочного магазина, а их свежесть просто поражала. Если честно, таких цветов она ещё никогда не видела. — О, ну вашу благодарность за свой талант я сейчас получу деньгами. Во всяком случае, надеюсь на это, — не удержалась хихикнуть Ксения. — Ведь вы же спонсировали конкурс. Так что это я должна быть благодарна вам, а не вы мне. Она вынула из его рук букет, ослепительно улыбнувшись, и скрылась за дверью. Эпизод с охамевшим, но быстро исправившимся мажором Ксения забыла довольно быстро. Гастроли, выступления, записи новых песен затянули её с головой. Но вскоре всё это начало как-то отходить на второй план, потому что теперь у неё был Андрей. Она и сама не заметила, как из неловкого, краснеющего и заглядывающего ей в рот молодого парня он вдруг превратился для неё в главного мужчину в её жизни. Она просто влюбилась — без раздумий, расчётов и анализов и планов. Сильно и азартно, как делала всё в этой жизни. Андрей был, как он сам говорил про себя, «никому ненужным юристом-неудачником». — Понимаешь, Ксюша, — рассуждал он, — в юриспруденции это или сразу запрыгиваешь на подножку и дальше уже мчишься всю жизнь, держась за подножку и задыхаясь, пока не свалишься где-нибудь и не сдохнешь. — Сам придумал? — улыбалась Ксения, слушая его красочные образы. — Нет, вычитал где-то, — улыбнулся он. Эти его готовность и умение говорить правду Ксении очень импонировали. — На подножку-то, — кивала Ксения. — Ну прыгай. Забиты уже все подножки, — усмехался Андрей. — Это вот тебе, Ксения, хорошо. У тебя голос уникальный, и ты, что называется, в струю попала. И успех у тебя есть, и деньги. — Подожди. Что значит «в струю попала»? Я между прочим с десяти лет занималась по пять-шесть часов, а потом пять лет в консерватории с утра до позднего вечера. — Да-да, конечно, я всё понимаю. Не так выразился. Ну извиняю за выражение, — поджал он брови. — Понимаешь, таких как я — тысячи, если не миллионы. И мне выбиться в миллион раз труднее, чем тебе — уникальной, единственной. С одной стороны, Ксении льстили такие слова, а с другой — было ужасно жаль Андрея и очень хотелось ему помочь. Она знала, что после выпуска он пытался устроиться по специальности, но без связей и опыта это оказалось почти невозможно, поэтому пришлось пойти работать монтажником, чтобы не сидеть на шее у родителей. Через месяц Ксения участвовала в большом концерте, сорвала свои привычные овации и, улыбаясь, принимая букеты цветов, вдруг уткнулась взглядом в уже знакомые огромные розы глубокого бархатного тёмно-бордового цвета. Подняв глаза, она увидела темноволосого человека, держащего букет цветов. Это был тот самый молодой меценат с вокального конкурса. — Вы? — удивилась Ксения. — Здравствуйте. Как вы здесь? Вы же не слушаете такую музыку. Вас же, если мне память не изменяет, от такого нафталина мутит, — процитировала она его слова из их давнего разговора. — Ксения… Тише, прошу, — произнёс он. — Простите за ту пьяную выходку. — Ну хорошо. Простила и забыла, — кивнула она и улыбнулась. — Кстати, как вас хоть зовут-то, уважаемый Орлов младший из могучей фирмы «СтройГрад»? — Максим, — он тоже белозубо и радостно улыбнулся, и лицо сразу стало светлым и открытым. — А что касается музыки, Ксения, поверьте: у вас теперь нет более преданного поклонника, чем я. — Да ну? Что ж, спасибо.