Дед Николай долго вслушивался в пение внучки, включая запись снова и снова, потом долго...
Дед Николай долго вслушивался в пение внучки, включая запись снова и снова, потом долго сидел в тишине и наконец выдал тоже невольно притихшим домочадцам: — Всё-таки драть Ксюшу надо было в детстве как сидорову козу. А теперь что ж… Молодец. Артистка. — Ну всё, Ксения, дед одобрил, — улыбаясь в трубку, сообщил Сергей. — Можешь не бояться и приезжать, если что. Выкраивать время, чтобы гостить дома, Ксении Соколовой было всё труднее. Карьера не просто пошла в гору — она неслась стремительными темпами. Про свою сольную классическую карьеру, которую она сама считала всё же первостепенной, она тоже не забывала. Никто не удивился, когда Ксения оказалась в числе участников серьёзного международного конкурса молодых исполнителей. Ксения много раз участвовала в самых разных конкурсах и смотрах. С первого класса выступала на сцене. Она любила весёлую, часто бестолковую суматоху, всегда царившую на таких мероприятиях. Вокруг воздух словно подрагивал от волнения, все были взволнованы, настроение было приподнято, а глаза округлены от весёлого ужаса. Совершенно спокойная и уверенная поначалу, Ксюша поневоле заражалась общим настроением и уже через какой-то час беспокойно носилась и верещала вместе со всеми или сидела, подпрыгивая от нетерпения на каком-нибудь стуле, грызя по старой детской привычке свой несчастный ноготь мизинца. Но стоило ей подойти к выходу на сцену, как всё волнение словно снимало рукой. Она делала глубокий профессиональный вдох и выходила на свет — и начинала творить магию. От природы она, к сожалению, была не так красива, как когда-то её родители. Ростом она была ниже мамы, не так статна. Да и своей шикарной шевелюрой жизнь её не наградила — блондинкой с лёгкими веснушками на лице и невысоким ростом. И достаточной внешностью, чтобы сверкать чёрными очами в роли Кармен, она явно не дотягивала. Эффектной внешности, которой всё же не хватало яркости, блеска даже после нанесения грима, никто не замечал больше. Что она невысокого роста, что у неё не такие уж классические черты лица и ноги не растут из ушей — неважно. Важен был только голос, который волновал, заставлял плакать, улыбаться и удивлённо-взволнованно замирать, не понимая, как невысокая молодая женщина только что заставила пережить и заслуженные овации. После заключительного концерта она, уставшая и счастливая, стояла за кулисами, разговаривала с кем-то из знакомых — и вдруг до её слуха долетел громкий смех и звон разбитого стекла. Она оглянулась. В помещение буквально ввалились несколько весёлых и явно нетрезвых мужчин. — Меценаты наши, — давеча зажмурив глаза, пояснил приятель. — Вот эти? — удивилась Ксения. — Какие-то они несолидные у вас. Ну что это вообще такое? Ксения нахмурившись посмотрела на вошедших. Конкурс был всё-таки серьёзный, музыка на нём звучала преимущественно классическая, и спонсирование такого мероприятия в её сознании было связано скорее с серьёзными седовласыми господами. — Даже пластиковые стаканчики для кулера не купили бы, — пожал плечами приятель. — Так похоже, у меценатов к тебе интерес. Ксения, я прошу тебя, пожалуйста, потерпи. А Ксения не успела уточнить, что именно и до каких пределов она должна потерпеть. К ней подошёл темноволосый мужчина лет тридцати в отличном, явно очень дорогом, хоть и помятом костюме, на ходу с наслаждением отдирая что-то от лацкана. — Девушка, вас же, кажется, Ксения зовут?