Муж запретил жене выходить в свет, стыдясь её внешности. А на корпоративе она вышла на ...
Муж запретил жене выходить в свет, стыдясь её внешности. А на корпоративе она вышла на сцену — и он побледнел, услышав овации (часть 2) Время шло. Ксения росла, голос не пропадал и не ломался, а становился лишь богаче и взрослее. Через несколько лет девочка действительно уехала учиться. Ксения Соколова была без лишних вопросов принята на вокальное отделение музыкальной школы при Московской консерватории. — Как же мы её будем видеть? — волновался Николай Петрович. — Ведь до Москвы я не доберусь, если что — крякну по дороге. — Ой, деда, я сама к вам буду приезжать, — радостно шепнула ему на ухо внучка. — Ты учись давай, хорошо учись — за всех нас, за Соколовых, — напутствовал её старик. После окончания музыкальной школы Ксения, блестяще сдав вступительные испытания (лишь однажды от волнения погрызла свой мизинец), поступила в консерваторию. Одна из самых одарённых студенток — так отзывались о ней и её голосе преподаватели. — Просто изумительное меццо-сопрано. — Это что означает? Это как? — спросил при встрече Николай Петрович, которому внучка показала программу выступления учеников консерватории на одном из конкурсов и в которой он красным карандашом жирной чертой подчеркнул фразу «исполняет классическое меццо-сопрано». — Это, деда, значит… ну, такой диапазон голоса. В общем, почти что угодно могу петь, — со смехом объяснила девушка. — Ты давай, Ксюша, учись. Мне ведь ещё дожить надо до того, чтобы услышать, как ты своим меццо-сопрано со сцены поёшь, — поугрожал Николай внучке. Та широко улыбнулась и обняла старика. Прошло ещё несколько лет. Ксения Соколова окончила консерваторию с красным дипломом. Голос у неё окончательно оформился, и специалисты говорили о нём как об одном из лучших в этом поколении молодых певцов. Она получила место в труппе местного музыкального театра и даже спела на фестивале народной песни, попав в телевизионную трансляцию. Совершенно владея редким по тембру голосом, Ксения действительно могла спеть почти что угодно, как она когда-то в шутку сказала деду. — Ксения, я понимаю, это не твой уровень. Ты классическая певица с серьёзным репертуаром и так далее и тому подобное. Но чтобы заработать денег, раскрутиться — это вполне подходящий вариант, — взволнованно рассказывала ей Ирина, давняя знакомая, тоже когда-то выпускница консерватории, которая, не обладая талантом Ксении, пошла работать продюсером. Сейчас она в красках расписывала Ксении достоинства нового проекта, который задумали Иринины компаньоны: женский дуэт для исполнения стилизованных под современность романсов. — Господи, Ира, зачем романсы портить? Кому нужны эти адаптации и стилизации? — удивилась Ксения. — Ну знаешь, ты прямо как твой уважаемый дедушка рассуждаешь, — хмыкнула Ирина, которой подруга не раз рассказывала про Николая Петровича, которому она во многом была обязана своей музыкальной сущностью. — Мир меняется, слушатель меняется. Чтобы нынешние двадцатилетние прислушались к вашему любимому Алябьеву или Глинке, их надо спеть совсем по-другому. Неужели тебе не интересно? — Интересно, — честно призналась Ксения. — Только бы дед мой этого не услышал. Но сделать так, чтобы Соколов-старший не услышал музыкальных экспериментов внучки, уже через год оказалось сложно. Проект по исполнению знаменитых русских романсов двумя прекрасными женскими голосами — Ксении и ещё одной талантливой певицы — имел огромный успех. Начались концерты и гастроли, их номера крутились по телевидению, звучали в радиоэфирах и даже были выдвинуты на соискание музыкальных премий.