Муж сбежал к матери, бросив жену с грудным ребёнком. А вернувшись, услышал от жены усло...
Муж сбежал к матери, бросив жену с грудным ребёнком. А вернувшись, услышал от жены условие (часть 4) Осмелев, Артём решил действовать официально. Назавтра он вручил Полине сложенный вдвое бланк направления. В графе «Диагноз» значилось: «Острая нехватка совместного времени». В графе «Назначения»: «Приглашается на сеанс в кино в 19:00. Ряд 7, места 12 и 13. Явка строго обязательна». Печать. Подпись. Полина прикусила губу, чтобы не рассмеяться, и размашисто написала поперёк: «Согласна. Диета на время сеанса — солёный попкорн». В 18:15 по скорой привезли тяжёлую роженицу. Преждевременная отслойка плаценты. Тридцать две недели. Срочно кесарево. Артём встал к операционному столу. Полина с открытым реанимационным кювезом ждала недоношенного малыша. О кино пришлось забыть. Четыре часа они боролись за две жизни. К трём ночи мать была в реанимации стабильно, а килограммовый мальчик дышал на ИВЛ и боролся. Уйти, не убедившись, что кризис миновал, они не смогли. В шесть утра вышли на крыльцо служебного входа под розовеющее морозное небо. Артём принёс из автомата два стаканчика химического, но обжигающего кофе и две чёрствые булочки с маком. Это был их ужин, завтрак и отменённый попкорн. Одновременно они стояли на бетонных ступенях плечом к плечу, чтобы согреться. — Извини за кино, — сказал Артём. — Ой, Седов, ты невыносим. — Полина откусила булку. — Лучшая отмена свидания в моей жизни. Надеюсь, мальчишка выкарабкается. Я, в принципе, даже уверена. Она помолчала, глядя на небо, и заговорила о том, о чём не рассказывала никому на работе. — А знаешь, почему я одна? Два года назад у меня был жених. Мы собирались пожениться, а потом он собрал вещи, сказал, что не готов жить с женщиной, которая приходит под утро, пахнет хлоркой, плачет из-за чужих детей и срывается на вызовы посреди ночи. Так и сказал: «Живу не с женщиной, а с графиком дежурств». И ушёл. — В карих глазах виднелась боль. — С тех пор я боюсь повторения. Боюсь поверить, что кому-то нужен не только мой идеальный фасад, но и вся эта жизнь. Я два года ни с кем не сближалась. Ты замечательный, Артём, правда, но дай мне время, пожалуйста. Ему хотелось её обнять, сказать, что он-то знает, каково жить с графиком дежурств, что не предаст и готов ждать сколько угодно. Но он слишком хорошо помнил, как Ксения оттолкнула его именно в тот момент, когда он был уязвим, и боялся, что любое давление с его стороны только спугнёт Полину. Он решил уважать её границы — и в этом была его первая ошибка. — Я понимаю. Думай, сколько нужно. Это была первая из его ошибок. «Мне нужно подумать» значило для Полины «убеди меня», а его кивок обдал её холодом. Пока Артём, увязнув в собственных страхах, терпеливо ждал её ответа, в квартире над пекарней, пахнущей свежими пелёнками, зрел свой разлад. Светлана как раз собирала куртку Игоря в стирку, когда из внутреннего кармана выпал смятый автобусный билет. Заречье — Красновск. Прошлая суббота. В те выходные Игорь поцеловал её в макушку и сказал: «Меня поставили в аварийную бригаду, где-то опять обрыв на линии». В карманах второй рабочей куртки нашлось ещё три билета. Все субботние, все до Красновска. Вечером она положила билеты на кухонный стол. — Смена, значит? — Голос был ровный, без истерик. И от этого Игорю стало по-настоящему страшно. Он замер в дверях, стягивая рукавицы. Большое, сильное лицо виновато вытянулось. — Света, я могу объяснить? — Объясняй.