Проснулась уже под утро от голоса за приоткрытой дверью. В коридоре горел дежурный свет...
Проснулась уже под утро от голоса за приоткрытой дверью. В коридоре горел дежурный свет, и его полоска лежала на полу палаты. Олег говорил по телефону. Он старался не шуметь, но каждое слово долетало отчётливо. — Квартира на ней, да? Ну и что? Если что, всё равно мне отойдёт. Мальчишек обратно сдадим. Я их один не потяну. Ну ты же понимаешь. Да не начинай ты. Марина лежала неподвижно, уставившись в потолок. По нему вилась тонкая трещинка, напоминавшая реку на школьной карте. «Неужели это голос человека, с которым она прожила десять лет, который засыпал рядом, ворчал по утрам и просил погладить ему вещи? Обратно сдадим. Как пылесос, который не подошёл, как куртку, купленную не по размеру». Шаги удалялись по коридору. Марина повернулась на бок, насколько позволяла игла в вене. Подушка под щекой стала мокрой. Примерно через час в палату вошёл лечащий врач, высокий, подтянутый, в белом халате поверх голубой хирургической формы. У него были внимательные серые глаза и ранняя седина на висках. Марина посмотрела на него, и внутри что-то смутно откликнулось, но где она раньше встречала этот взгляд, вспомнить не могла. — Доброе утро, Марина Андреевна. Я Виктор Сергеевич, ваш лечащий врач. Как спалось? — Плохо, — честно ответила она. Доктор проверил капельницу, осмотрел её руку с желтоватым синяком вокруг катетера, пролистал записи в карте. — Давление низкое, но это объяснимо. Кровопотеря всё-таки есть. Есть не хочется? — Нет. — Захочется. Но пока только бульон и кисель. Ничего жареного, ничего острого. Марина помолчала немного и, собравшись с духом, сказала: — Виктор Сергеевич, у меня к вам просьба. Скажите моему мужу, что мне осталось три дня. Врач поднял глаза от карты, с удивлением посмотрел на неё и спросил: — А зачем? — Мне нужно понять, что он будет делать. Я тут слышала кое-что и хочу понять, правда ли это. — Нет, — твёрдо сказал он. — Лгать родственникам пациентов я не стану. Это против всего, чему меня учили. Марина отвернулась к стене. Она и не ждала согласия, но отказ всё равно огорчил. Словно захлопнулась последняя дверь, которая ещё оставалась открытой. Скрипнул стул. Врач сел рядом с кроватью. — Но правду я скажу. Ближайшие трое суток для вас действительно решающие. Если кровотечение не повторится, пойдёте на поправку. Если же будет повтор, будем оперировать. Вот это я и сообщу вашему мужу. Ну а как он поймёт мои слова — это уже его выбор. Марина повернула голову. Врач смотрел на неё серьёзно и спокойно. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что. Пока отдыхайте.