— Квартиру отец оставил врачу, смирись, — заявил муж. Через час я подала на развод и уе...
— Квартиру отец оставил врачу, смирись, — заявил муж. Через час я подала на развод и уехала Синяя печать нотариуса ярко выделялась на белом листе. Инна дважды перечитала сухие строчки. Пальцы сжали плотную бумагу. — Слава! — крикнула она. Голос сорвался. В пустой квартире свекра эхо ударило по голым стенам. Муж вышел из кухни. В его руках была коробка с рюмочками. — Чего ты кричишь? — спросил Слава. — Соседей напугаешь. Он поставил коробку на подоконник. Инна шагнула к нему. Она сунула лист ему прямо под нос. — Читай. — Что это? — Завещание твоего отца. Слава моргнул. Он поправил очки. Пробежал глазами по тексту. Его плечи резко опустились. Коробка на подоконнике тихо звякнула. — Он оставил квартиру… — начал муж. — Да, Слава. Он оставил двушку на Кутузовском чужому человеку. — Какому чужому? Тут написано: Горелову Илье Викторовичу. — Ты знаешь, кто это? — зашипела Инна. — Понятия не имею. Инна вырвала бумагу из рук мужа. Она ткнула ногтем в строчку. — А я знаю. Это тот хирург. Из пятнадцатой больницы. — Который делал ему операцию на сердце? — тихо спросил Слава. — Бинго! Инна бросила бумагу на пыльный диван. С дивана поднялось облачко серой пыли. Оно медленно осело на ламинат. — Четыре года, Слава. — Она начала загибать пальцы. — Четыре года я возила ему судки с бульоном. — Инна, прекрати. — Я стирала его простыни! — голос Инны стал громче. — Я покупала таблетки от давления. — Он мой отец. Мы были должны. — Кому должны? Илье Викторовичу? Слава отвел взгляд. Он всегда избегал конфликтов. — Папа имел право, — буркнул муж. — Доктор спас ему жизнь. Бесплатно квоту выбил. — Бесплатно?! Инна подошла вплотную. Она ткнула мужа в грудь. — А мы потратили 850 тысяч рублей из наших сбережений. На его сиделок! На массажи! На спецпитание! — Это деньги. Зато он пожил еще четыре года. — Мы копили эти деньги на первоначальный взнос!…