— Они забыли тебя на следующий день, — рявкнула дочь. Но спустя сорок лет я вскрыла это...
— Они забыли тебя на следующий день, — рявкнула дочь. Но спустя сорок лет я вскрыла этот конверт Красная картонная папка с золотым тиснением с глухим стуком полетела прямо в черный мусорный пакет. Это были списки выпускников, фотографии и тетради. Вся жизнь. — Прекрати немедленно! — закричала Нина Петровна, хватаясь за край пакета. — Мама, отпусти, — Лида брезгливо дернула пластик на себя. — Кому нужен этот хлам? Твоим обожаемым двоечникам? Да они забыли тебя на следующий день после выпуска! — Там документы, — голос Нины дрогнул. — Там открытки. Память. — Твоя память занимает восемь коробок в кладовке! — рявкнула дочь, швыряя в пакет стопку грамот. — А нам нужно освобождать площадь. Покупатели придут смотреть квартиру ровно в семь вечера. Нина Петровна отшатнулась. Ей было семьдесят два года. Сорок два из них она проработала учителем русского языка и литературы. А теперь родная дочь вышвыривала ее из единственного дома. — Я ничего не подписывала, — твердо сказала Нина. — Подпишешь! — из коридора появился Игорь, зять. — Нина Петровна, давайте без истерик. У нас долг три миллиона восемьсот тысяч. Приставы уже счета заблокировали. Если не продадим вашу трешку сейчас, завтра пойдем по миру. — Это моя трешка, — тихо ответила она. — Семьдесят четыре квадратных метра. Я заработала ее сама. А вы прогорели на своих ставках и бизнесе. Почему я должна расплачиваться? — Потому что мы семья! — взвизгнула Лида. — Ты обязана нам помочь! — Вы переселяете меня в студию на окраине, — Нина обвела взглядом просторную гостиную, заставленную коробками. — Там двадцать метров. Там даже кровать не поместится. — Поставишь раскладушку! — отрезала Лидка. — Тебе много надо в твоем возрасте? Сиди себе у окна, вяжи носки. А нам детей поднимать надо! Ниночка всегда была для дочери удобной функцией. Посидеть с внуками? Пожалуйста. Отдать пенсию на новую куртку Игорю? Конечно. Но лишить крыши над головой? — Я не поеду в эту конуру, — Нина выпрямила спину.…