— Снова квитанция? — бросил муж. В тот же вечер я отменила все переводы
— Снова квитанция? — бросил муж. В тот же вечер я отменила все переводы — Снова квитанция пришла? Опять за Виталика платишь? — я замерла у раковины с мокрой губкой в руке, не поворачивая голову. — Марин, не начинай, — муж даже не оторвался от экрана ноутбука, щелкая мышкой по графику поставок. — Емельян в больнице с почками, у них денег лишних нет. Мальчику девять лет, он в этот лагерь три года ездит. Традиция. — Традиция? — я резко развернулась, капли воды полетели на кафель. — Сорок пять тысяч рублей за две недели в Подмосковье — это не традиция, Сергей. Это наш отпуск на даче, который мы третий год отменяем. И моя куртка осенняя, в которой молния на прошлой неделе разошлась. Сергей тяжело вздохнул, громко захлопнул крышку ноутбука и посмотрел на меня так, будто я требовала отдать последние сбережения бродячим собакам. — Емельян мне жизнь спас в девяносто девятом, забыла? Меня из подвала вытащили, а он прикрыл. Я обещал его семье помогать. Ты знала, за кого замуж шла. — Замуж я шла за тебя, а не за сорок девятый филиал благотворительного фонда имени Емельяна! — Опять скандалишь из-за копеек, Марин? — подруга Вика крутила в руках чашку с остывшим растворимым кофе, брезгливо морща нос. — Муж мужику помогает. Дружба мужская, святое дело. Мой вон тоже другу гараж строил бесплатно три недели. — Бесплатно, Вик, ключевое слово. А Сергей из семейного бюджета отслюнявил четыреста пятьдесят тысяч за все годы на чужого мальчишку! — я швырнула на стол распечатку банковских переводов за пять лет. — Причем Виталик этот каждое лето к нам на выходные заезжает. Жрет черешню кілограмами, ломает качели на участке, а потом отец его звонит и говорит: «Сергей, выручай, у нас коммуналка горит». — Ну и что? Зарабатывает же. Ты сама когда последний раз на работу выходила после декрета? — Я дома работаю, дизайнером на удаленке. И мои тридцать тысяч уходят на продукты, пока…