— Думаешь, ты победила? — прошипела свекровь. В тот же вечер я выставила её с нашего юб...
— Думаешь, ты победила? — прошипела свекровь. В тот же вечер я выставила её с нашего юбилея — Думаешь, ты победила, Верка? — прошипела Антонина Васильевна мне в самое ухо. Хрустальная салатница выскользнула из моих пальцев. Грохнулась о керамогранит. Майонез и зеленый горошек брызнули на мои новые замшевые туфли. Осколки разлетелись до самых дубовых плинтусов. Я медленно выдохнула. Наступила каблуком на крупный осколок. Хрустнуло. — Я думаю, Антонина Васильевна, что сегодня наш праздник. И вы сейчас возьмете веник, — сказала я, глядя прямо в ее выцветшие глаза. — Хамка, — выплюнула свекровь. Она развернулась и пошла в гостиную. Ее каблуки стучали по нашему новому ламинату. Я смотрела ей вслед. Десять лет. Ровно десять лет я терпела эту женщину. Мы отмечали розовую свадьбу. Юбилей. 2026 год на дворе, а методы у моей свекрови остались из девяностых. Тогда, в самом начале, она звонила Максиму по 8 раз подряд. Специально в одиннадцать вечера. Требовала приехать. То давление у нее двести на сто. То кран потек. То кот подавился. Максимка срывался и ехал. Я оставалась одна в съемной однушке на окраине. Потом мы взяли ипотеку. Пахали как проклятые. Я брала подработки бухгалтером на дом. Мой Макс, мой дорогой Максим, тянул две смены на заводе, а потом таксовал. Антонина Васильевна тогда сказала ясно. — Разведетесь вы, Верочка. Нищету плодить не дам. Мой Максик достоин лучшего. А лучшим, по ее мнению, была Леночка. Дочка ее подруги. С квартирой в центре и папой-чиновником. Только Максик выбрал меня. Веру. Простую Веру Ивановну из поселка городского типа. Мы выкарабкались. Закрыли ипотеку за семь лет. Купили этот дом на двенадцати сотках. Сделали ремонт. Построили баню. Максим Анатольевич теперь начальник цеха. Уважаемый человек. А она так и не смирилась. Гости гудели в гостиной. Накрыт стол на тридцать человек. Пахло запеченной свининой, чесноком и дорогим коньяком. Я смела осколки в совок. Выбросила в мусорное ведро. Протерла туфли влажной салфеткой. Поправила бордовое платье перед зеркалом. Пора выходить. — Верунчик, ты…