— Я поживу у тебя, мне идти некуда. Через минуту я выставила её сумку за дверь
— Я поживу у тебя, мне идти некуда. Через минуту я выставила её сумку за дверь — Я поживу у тебя годик-другой, мать, — заявила с порога Ленка. Тяжелая спортивная сумка с грохотом рухнула на свежий ламинат. — У меня не ночлежка, — спокойно ответила я. Я смотрела на грязные колесики сумки. Они оставили черный след на светлом дереве. — Ты издеваешься? — взвизгнула дочь. — Мы с Игорем разводимся! Мне идти некуда! Из-за ее спины выглянул пятилетний Пашка. Он тут же шмыгнул носом. Размазал грязь по щеке рукавом куртки. — Сочувствую, — я сложила руки на груди. — Но вы здесь жить не будете. — Это и моя квартира тоже! — Лена шагнула вперед. — Твоя доля давно выплачена, — отрезала я. — Деньгами. Когда вы с Игорем брали ипотеку. Она запнулась. Рот открылся и закрылся. Я не сдвинулась с места. Я стояла в проеме прихожей. Как китайская стена. Три месяца назад закончился ремонт. Тот самый. Который я ждала десять лет. Я вложила в него 1 миллион 200 тысяч рублей. Накопления. Премии. Проданная дача. Я поменяла всё. От проводки до плинтусов. Белые обои. Светлый диван. Стеклянный столик. Квартира для отдыха. Квартира для себя. — Мама, ты в своем уме? — Леночка перешла на шипение. — У меня ребенок! Твой внук! — И что? — спросила я. — Как что? — Ленка задохнулась от возмущения. — Ты обязана помочь! Мы семья! — Я обязана была тебя вырастить, — я поправила воротник кофты. — И я это сделала. Свое отвоспитывала. Дальше сами. Пашка в этот момент рванул в коридор. Его грязные ботинки протопали по белому коврику. — А ну стой, — рявкнула я. Мальчишка замер. — Лена. Раздевай ребенка. Мойте руки. Идите на кухню, — скомандовала я. — Чай налью. Сумку оставь за порогом. Она злобно зыркнула на меня. Но послушалась. Через десять минут мы сидели на кухне. Пашка ефлозил по барному стулу. Стучал ложкой по столешнице.…