— Грузчики ждать не будут, — отрезала мать. В ту же минуту я отменила переезд
— Грузчики ждать не будут, — отрезала мать. В ту же минуту я отменила переезд На дне обувной коробки лежал истрепанный ежедневник с бордовой обложкой. Оля сдула вековую пыль, открыла первую страницу и впилась ногтями в ладонь. Весь лист был исписан мелкими цифрами. — Что ты там копаешься? — раздался из коридора голос матери. Оля не ответила. Она листала страницы. Март, апрель, май. Графы расходов на репетиторов по сольфеджио. Строка «Скрипка, ремонт». И в самом низу, подчеркнуто красным маркером: «Смена на хлебозаводе в ночь — 900 рублей». Марина Игоревна вошла в комнату. Она вытерла мокрые руки о кухонный фартук. — Я кому говорю? — мать шагнула ближе. — Машина приедет через час. Грузчики ждать не будут. — Что это? — Оля подняла ежедневник на уровень глаз. Марина Игоревна прищурилась. Лицо ее мгновенно напряглось. Она попыталась выхватить книжку. — Отдай. — Нет, подожди, — Оля сделала шаг назад. — Тут расписаны каждые выходные за двенадцать лет. Ты работала ночами на заводе? — Работала, — жестко ответила мать. — Ты же говорила, что это подработка курьером днем. — Днем я мыла полы в поликлинике, — Марина Игоревна скрестила руки на груди. — А ночью фасовала булочки. Иначе как бы мы оплачивали твои конкурсы? Скрипка — дорогое удовольствие. Оля опустила глаза на страницу. За один только год сумма превышала двести пятьдесят тысяч рублей. — Зачем? — выдохнула Оля. — Потому что твой отец хотел, чтобы ты стала музыкантом! — голос матери сорвался на крик. — Он мечтал видеть тебя на сцене. И я поклялась на его могиле, что ты там будешь. Оля бросила ежедневник в коробку. — Я ненавижу скрипку, мама. Я просила бросить ее сто раз. — Мало ли, что ты просила! — отрезала Марина Игоревна. — Я жизнь на алтарь положила. Твои руки должны держать смычок, а не тряпку. Собирай вещи. Оля посмотрела на свои пальцы. Мозоли на подушечках давно загрубели. Суставы ныли каждую зиму. Ей…